Живу тобой

Машины почти вплотную остановились рядом с лифтами. Секунда, и охрана уже доставила меня в ярко освещенную кабинку с металлическими стенами.

Всеволод постоянно держал меня за локоть. Буквально тащил на себе, как будто у меня был шанс сбежать!

Двери лифта разъехались в стороны, а передо мной выросла очередная широкоплечая мужская фигура в пиджаке и галстуке.

Никита, кажется. Этот человек был личным телохранителем Молотова и его правой рукой.

Я внутренне сжалась. Готовясь к любому исходу. Хотелось уточнить дерзко, а не станут ли убивать меня прямо здесь, в приемной Самуила Георгиевича!

Но нет.

Сам перехватил меня из рук Всеволода и повел дальше.

Без разрешения распахнул дверь офиса Молотова и бесцеремонно подтолкнул меня в логово зверя.

А там за огромным столом разместились человек двенадцать. Шла бурная дискуссия. Серьезные мужчины и женщины вели переговоры. А здесь я нарисовалась, перепуганная и в комнатных тапках.

— Все вон! — рявкнул Молотов так, что и мне тут же захотелось неукоснительно исполнить приказ и выйти вон.

Но за спиной стоял Никита, в чью широкую грудь я врезалась.

И взгляд Молотова прикипел ко мне. И никакое расстояние не спасало.

А ведь между нами метров десять. Не меньше. Но мужской взгляд обжигал.

И я решила, что хуже просто не будет. Да и телефон мой, кажется, остался в машине. Отцу позвонить не удастся. Одна надежда на то, что среди бела дня, да при свидетелях я в относительной безопасности.

Когда Никита выпроводил всех собравшихся и захлопнул дверь за собой, Сэм все еще молчал.

А мне было дышать тяжело, как будто огромная цементная плита навалилась на грудь.

Сэм, не глядя, подхватил пачку сигарет со стола и зажигалку. И все никак не мог вытряхнуть из упаковки сигарету. Пока они все не посыпались из его рук на пол, а одна все же осталась.

Также, сверля меня диким, бешенным, потемневшим взглядом, Сэм щелкнул зажигалкой и жадно вдохнул табачный дым.

А я прислонилась спиной к закрытой двери. Иначе упала бы.

Зловещую тишину кабинета взорвал телефонный звонок. Оставив сигарету зажатой в зубах, Молотов очень медленно, будто ему с трудом удавалось контролировать каждое свое движение, поднес телефон к уху.

Я видела глаза Сэма через сизую дымку. И понимала, что мужчина ведет себя странно. От него лилась дикая агрессия. Настолько бешенная, что меня начало трясти.

А потом раздался глубокий, хриплый, резкий голос.

Приказ звучал хлестко. И становилось понятно, что Молотов не потерпит промедлений или, упаси бог, неповиновения.

— Два часа! Через два часа заказчик нападения должен быть у меня! И срать, как ты это сделаешь!

Я украдкой выдохнула.