Жизнь после жизни

Тамара аккуратно поставила кисти, вытерла руки тряпкой.

— А вот это неправильно, — строго произнесла она. — Вы, Настенька, живете на одной ноге.

— На одной ноге? — в изумлении переспросила Настя. — Это как?

— А так, что ваша единственная нога, ваша единственная подпорка в этой жизни — это ваша работа сыщика. Отними у вас эту работу — и вы рухнете, как будто из-под вас выдернули опору. Всегда надо иметь как минимум две ноги, тогда вы не упадете, а лучше три или четыре. Вам надо обязательно чем-то заниматься, помимо своего сыщицкого дела.

— Чем, например? Крестиком вышивать?

Настя сама не заметила, как в ее голосе зазвучало легкое пренебрежение.

— А хотя бы и так. Что в этом плохого? Вам кажется, что это мещанство? Я, знаете ли, тоже так думала, когда была совсем юной. Мне в те годы почти все казалось мещанством, кроме чтения, рисования и парикмахерского дела. Но я прожила долгую жизнь и поняла, что шить, вышивать, вязать, готовить, фотографировать — это замечательно. Можно писать стихи или прозу, можно рисовать, можно заниматься музыкой, играть в самодеятельном театре, петь в хоре, работать волонтером в любой организации, начиная от хосписа и заканчивая приютом для бездомных животных. Занятий тьма-тьмущая, было бы желание. А желание у вас должно быть, и очень плохо, что его нет. Только чем-то занимаясь, можно сохранить себя, если нет возможности остаться в любимой профессии. Вы же знаете, у любимых профессий есть одно неприятное свойство: они, как правило, жестоки и всеми силами стараются отделаться от тех, кто слишком сильно их любит, слишком сильно к ним привязан. Любимая профессия не терпит кумирства и обычно жестоко мстит тем, кто сотворил из нее кумира. Вот такая у нее особенность. Вы только представьте себе, как это замечательно: вы приходите домой, готовите вкусную еду, кормите мужа… Кстати, что любит ваш муж?

— В каком смысле? — опешила Настя.

— Ну, что он любит кушать? Какие блюда? Что вы обычно ему готовите такого вкусненького, что он ест с удовольствием?

— Ой, я не знаю, — Настя растерялась. — Я вообще-то не готовлю… Как-то не умею…

— Кошмар! — Тамара всплеснула руками. — Как же вы живете?

— У меня муж сам готовит, — пояснила Настя, внезапно впервые в жизни ощущая всю нелепость того, что она произносит. — Что он приготовит, то я и ем, я не капризная.

— Да вы можете быть хоть сто раз не капризная, но знать, какую еду любит ваш муж, — ваша прямая обязанность как жены и спутницы жизни.

— Ну не умею я готовить! — в отчаянии воскликнула Настя. — Что меня теперь, повесить за это? Не всем дано.

Тамара вдруг рассмеялась.

— Да вы не сердитесь, Настенька, я же не про готовку говорю, ну не умеете — и не умеете, и бог с ним.