Жизнь после жизни

 — Знал ты про Еремеева. И выследил наконец свою жену вместе с ним. И расправился одним махом с обоими. Ну? Вспоминай, Ярцев, вспоминай, ведь все же очевидно, все улики против тебя. Ты напился и впал в беспамятство. И в ярость. Поехал и убил обоих.

Оперативники «трясли» несчастного похмельного мужика еще долго, но толку не было никакого. У него болела голова, его подташнивало, ему было плохо, и он ничего не помнил.

* * *В холле главного дома усадьбы повесили портрет Кости Еремеева с траурной лентой через уголок, под портретом поставили столик с цветами. Настя по старой сыщицкой привычке заняла свой пост с самого утра: ей было интересно, как люди будут реагировать на известие о гибели Константина, что будут говорить, какие соображения и версии высказывать. Особенно интересовала ее реакция супругов Путилиных. Она сидела в углу холла, скрытая колонной от взглядов тех, кто входил в главный дом, и внимательно наблюдала.

Первыми появились сотрудники клуба — администратор, преподаватели, Вера Алексеевна Бегорская, Саня Беляков и его жена Лена, дочь Андрея Сергеевича. Потом спустились завтракать гости из гостиничных номеров. К началу двенадцатого стали приходить члены клуба. Костин портрет сразу привлекал внимание, все останавливались, горестно качали головами, обсуждали смерть молодого мужчины оживленно, но вполголоса. Впрочем, Насте все было отлично слышно. В коротком некрологе не было сказано ничего о причине смерти, просто «трагически погиб», и версий у обсуждающих было немного: попал под машину, разбился в автокатастрофе, покончил с собой, не вынеся тяжести постигшей его утраты. Слово «убили» не прозвучало ни разу. А именно этого слова Настя и ждала с таким нетерпением.

Около часу дня в холл вошли супруги Путилины. Настя вся превратилась в слух. Однако напрягалась она напрасно: истошный крик Путилиной буквально разорвал степенную негромкость клуба. Женщина схватилась за сердце и упала на пол, тут же началась суета, все забегали, стали вызывать «Скорую», искать сердечные капли, а ее муж, покачиваясь, отошел в сторону и присел на диванчик метрах в трех от Насти.

Настя подошла к нему, села рядом, взяла за руку.

— Юрочка, Юрочка, сыночек, как же так… — бормотал Путилин, словно не замечая ее присутствия.

Вот, стало быть, как — Костя Еремеев никакой не Костя Еремеев, а вовсе даже Юрий Путилин. Очень интересно.

— Это ваш сын? — спросила Настя, чтобы с чего-то начать разговор.

Путилин молча кивнул.

— Он от кого-то скрывался? Жил по чужим документам?"

"Путилин вдруг повернулся и крепко ухватился за ее руку.