Зимнее лето весны

Нам же хорошо в одной гримерной! Солнышко, я ждала весь вечер, а тебя все нет и нет! И куда, думаю, подевалась? Ты же меня не бросишь?

– Я не Лена! Вы спутали!

– Что? Говори громче, – заволновалась Ада Марковна. – И почему не начинают спектакль?

– Меня зовут Ви… то есть Валентина.

– Мы будем ставить «Валентин и Валентина»? – обрадовалась Ада Марковна. – Чудесно! Замечательная пьеса!

Тут, на мое счастье, в конце коридора показался дед-охранник.

– Михаил Степанович, – обрадовалась я, – сделайте одолжение, помогите. Похоже, Ада Марковна принимает меня за покойную Лену Напалкову.

– Ой, горе! – протянул он. – Ничего не видит, почти не слышит, но на сцене бойкая. Откуда что берется! Текст помнит, знает, куда идти, а за кулисы зайдет, и бац – идиотка. Ада Марковна-а-а!

Я вздрогнула от его вопля.

– Дружочек, – укоризненно сказала старуха, – по какой причине ты шум поднял? Пора, кстати, спектакль начинать.

– Сегодня-а-а отмена-а-а! – надрывался охранник. – Домой пора-а-а!

– Отменили? – изумилась старуха. – Почему?

– Из-за Лены-ы-ы!

– Так вот же она!

– Это не она-а-а!

– Ах, ну да, – оживилась Ада Марковна, – Леночка же уехала! Она на днях с зоопарком договаривалась!

– С зоопарком? – переспросила я.

К моему изумлению, Ада Марковна расслышала заданный вопрос.

– Да, да, – закивала она. – Все хотела на мишек посмотреть! У меня со слухом незадача, то он включается, то выключается, как гирлянда елочная… чик… брык… Иногда Лена говорит, а я ничего не понимаю, чувствую только, что сердится. Но в тот раз она с подружкой разговаривала, а я вдруг прекрасно услышала, как она сказала ей: «Хочу на мишку посмотреть!»

– На мишку? – впала я в еще большее недоумение.

 – Именно так и произнесла, вы ничего не путаете?

– Вроде даже его называла, – запела Ада Марковна, – порода такая… э…

– Белый! – вклинился в беседу Михаил Степанович.

– Нет, нет.

– Бурый!

– Снова не то. Память меня подводить стала, – пожаловалась Ада Марковна. – Топтыгин? Впрочем, нет.

– Гризли? – не успокаивался охранник.

– Панда! – воскликнула я.

– О! – подняла указательный палец Ада Марковна. – Именно он! Хочу, сказала Лена, на панду посмотреть… А почему не начинают спектакль? Говорите громче, тут страшный шум, как на лесопилке, в ушах гудит…

Глава 18

Ночевать мне пришлось у Валентины.

Не знаю, как другие люди, а я очень плохо сплю в незнакомом месте. Любая кровать, кроме той, к которой я привыкла, кажется мне жесткой или, наоборот, излишне мягкой; подушка комкастой, одеяло тощим."

"Стащив с головы основательно надоевший за день парик, я с наслаждением вымылась под душем, пошла на кухню, открыла холодильник и обнаружила там девственную чистоту, только на средней полке тихо умирал пучок базилика.