Зимнее лето весны

 – А ты чего стоишь? Помогай!

Последнее обращение относилось ко мне, пришлось подойти к милому созданию, которое при ближайшем рассмотрении оказалось не таким уж и милым. Я не могла сообразить, куда лучше упираться руками, чтобы сдвинуть козу с места. Ее голову украшали острые рога, а со стороны хвоста, помня о случившемся, я приблизиться не рискнула.

Очевидно, те же сомнения терзали и длинноногих девиц, они отнюдь не спешили бросаться мне на помощь.

– Долго повторять? – пошел вразнос Фомин, и тут козочка, ловко перебирая копытами, сама прошла несколько метров.

– Супер! – восхитился Николай. – Строим декорации – утро в деревне. Вперед! С песней!

Девушки заметались по студии, вытаскивая из закоулков бутафорский забор, фальшивые деревья, банки, горшки…

– Живей, живей! – подгонял их Николай. – А вот и Фрося.

Я посмотрела на вошедших и икнула. Если кто из вас помнит фильм «Морозко», то легко представит, как выглядела сейчас Фатима, – она была вылитой мачехиной дочкой. Две белые косы из мочалки, густая челка на лбу, лицо вымазано известкой, ненатурально красный румянец, щетина искусственных ресниц, огромные, намалеванные помадой губы и сарафан до пола.

– Шикарно, – пропел Фомин. – Иди, садись на табуретку около козы!

– Я? – спросила Фатима.

– Нет, я! – взвизгнул режиссер.

Фатима осторожно умостилась на сиденье.

– Начинай доить! – приказал Николай.

– Я? – вновь вякнула Фатима.

– Ты, ты, – торопливо подстегнула актрису Лиза.

– Как? – поинтересовалась Фатима.

– Просто! Никогда не доила козу? – наливался злобой режиссер.

– Каждый день начинаю с того, что шлепаю в сарай за сливками к кофе, – не изменившись в лице, сообщила Фатима.

– Ой, ща он ей вломит, – зашептала Лиза.

Но Фомин, очевидно, был в хорошем настроении.

– Ха-ха-ха, – сказал он, – всем смешно. Приступаем! Согнись! Ниже, подними лицо! Хватай козу! Начинай!

Фатима пошарила рукой по животу животного. Козочка с огромным интересом посмотрела на доильщицу, издала громкий звук и выставила рога.

– Ой! – испугалась актриса. – Я боюсь!

– Сидеть! – гаркнул Миша. – Мотор работает! Потерпи!

– Дай вымя крупным планом, – запищал Жорик.

– Хорошая идея, – одобрил Николай. – Камера! Фатима, дергай ее за соски!

– Дергаю, – скривилась девица. – Ой, она сопит…

– Не вижу вымени, – отрапортовал Миша.

– Оно сзади, – напомнила Лиза.

– Понятно, что не на шее, – огрызнулся оператор, – но его нет.

– Шерсть раздвинь, – предложила Лиза.

– Ни фига, – констатировал Миша.

– Уроды, – затопал режиссер, – не способны ничего сделать. Я сам! Камера стоп! Дебилы!

– Мы тут, – хором пропели девицы.

Фомин закатил глаза и, безостановочно ругаясь, наклонился к козе.

– Воняет, – закапризничала Фатима. – Когда ее мыли? Фу! Псиной несет.