Злая любовь (СИ)

- Свет, - бросила она и огненный шар опустился ниже, осветив заросшее бородатое лицо и закрытые глаза.

Мужчину раздели до окровавленной рубахи и штанов. Я приблизилась к целительнице и разглядела жуткое месиво, в которое превратилось его левое плечо и часть груди. Также пострадали щека и шея. Просто чудо, что зверь не добрался до артерии джарганца, иначе спасать было бы некого.

Госпожа Лира сняла с плеча сумку и положив ее на невысокий столик, что стоял рядом с кроватью, первым делом достала ножницы и протянула мне.

- Итак, Туманова, прошу, покажите себя.

Я на миг опешила. Быстрым взглядом обвела столпившихся военных и вздрогнула, узнав в одном из боевиков Вознесенского.

Откуда он здесь? Великие боги, помогите совладать с собой!

Сердце пропустило удар, а руки задрожали.

Марк стоял за спинами солдат с нашивками боевых магов на рукавах. Я даже удивилась, как это не увидела его сразу, едва вошла в помещение? Как не почувствовала, что он здесь?

Вознесенский смотрел на меня с интересом, но даже не кивнул, чтобы поприветствовать. Просто стоял и смотрел, видимо, ожидая, что я стану делать.

- Туманова? – в голосе госпожи Лиры прозвучал холод.

Я кивнула, подошла и взяла из ее рук ножницы. Затем склонилась над раненым и отринув все эмоции, насколько это только было возможно, принялась осторожно срезать остатки ткани с широкой груди джарганца.

Мужчина был высок и крепок. Не сомневаюсь, что окажись мы наедине, он бы голыми руками, несмотря на жуткие раны, оторвал бы мне голову, или придушил бы с той ненавистью, которая присуща этому народу. Но так как рядом были маги, мужчина лишь следил за мной настороженным взглядом изредка морщась, когда приходилось почти отрывать ткань от раны.

Откуда-то появился железный чан. Работая, я не заметила, как госпожа Лира отошла и вернулась уже с тазом, поставив его для обрывков ткани.

- Ему нужно дать обезболивающее, - произнесла я, встретив пристальный взгляд раненого, в глубине которого отчетливо читалась боль.

- Нет. Никаких обезболивающих средств, - пробасил кто-то за спиной. – После того, как вы закончите, он должен оставаться в сознании. С ним еще будет говорить главнокомандующий.

Я резко обернулась и посмотрела на крепкого мужчину лет сорока, стоявшего впереди остальных боевиков. Галуны на его мундире и знак отличия на груди сказал мне о том, что это лейтенант.

- Дубавин, если мы не дадим ему обезболивающее, то, возможно, господину главнокомандующему будет не с кем разговаривать, - отрезала холодно старшая целительница.

- Да брось, Лира. Тебе ли не знать, как выносливы эти люди? – ответил вопросом на вопрос Дубавин.

- Я лекарь. Я говорю то, что должна и то, что вижу.