Заноза для мажора

— Если не найду более важных дел, — бросаю это так, чисто набивая себе цену, чтоб не думал, что я отныне стану бежать к нему по первому зову.

Бросаю, еще не зная, что слова окажутся пророческими. Потому что в следующий четверг я так и не попадаю к нему на матч. Не успеваю. Не получается. Обстоятельства, как назло, складываются против. А когда пытаюсь позвонить Денису, чтобы извиниться, трубку не берут. Ни вечером, ни утром.

Обиделся. Что ж, я виновата сама. Я ведь не рассказала ему, какая причина меня задержала.

Глава 15

ВолковаБлин, дурацкий новый дверной замок. Пока привыкнешь, чокнешься.

 Вваливаюсь в квартиру, похожая на снеговика. На волосах медленно тает снег, с переодетого взамен осеннему пальто полушубка сыпется снег, с сапогов кусками отваливается снег. Полминуты не проходит как на линолеуме образовывается лужа. Снегурочка в Анапе, блин. Хорошо хоть мы заранее постелили тряпку на пороге. А то задолбаешься полы подтирать с такой погодой.

— Привет трудящимся, — приветствуют меня Даша с Никой, валяющиеся на постели в комнате Логиновой. Мне с коридора их отлично видно. Как и слышен бурчащий телек.

— Привет лентяям, — отзываюсь хмуро, вытирая мокрые ладони об джинсы.

— Как ты?

— Устала как собака и голодная как… — замолкаю, а то вслух рвется только мат.

— Голодная собака? — подсказывают мне услужливо.

— Как бультерьер после недели строгой диеты, — во. Вывернула так, чтоб было изящно.

— У нас осталась пицца. Правда она остыла.

— Пофиг. Я сейчас и асфальт сожру без майонеза.

Меня едва хватает добраться до раковины в ванной. На переодеться сил не остается, поэтому прямо в одежде падаю к подругам на предупредительно освобожденный клочок пространства и с жадностью впиваюсь зубами в пиццу.

Глотаю не жуя. Лишь на куске третьем, когда желудок на радостях принимается за работу, делаю передышку, замечая, наконец, что именно они смотрят.

— «После»? — кривлюсь, изображая рвотные позывы. — Реально? У нас кабельное, неужели не нашлось ничего поинтереснее?

— Я тут ни причем, — оправдывается Ника, тыча пальцем в Дашу. — Беременная требует тупости и морального разложения. А мы, верные подданные, дали слово выполнять ее прихоти. Приходится подчиняться.

Это она, конечно, утрирует. В прислугу обещания превращаться мы не давали, я так точно.

Всего лишь успокоили, что если Дашке захочется вдруг погрызть мела или поблевать среди ночи, дескать, да — мы всегда рядом, чтобы придержать ей волосы. Д-дружба. С-солидарность. П-поддержка.

— Не гони, а, — обижается беременяшка. — Вообще-то это ты попросила не переключать.

— Не докажешь.

— Еще скажи, что финал холостяка тоже я час назад смотрела и плевалась ядом.

— Ну а че он дуру такую выбрал? Страшна как моя жизнь и даже со сценарием два слова связать не может.