Заноза для мажора

Отвези меня домой! — одних не выкуришь, других не заставишь остаться. Откуда только столько нервов брать, чтобы терпеть этих строптивых барышень?

— Тебе надо, возвращайся сама У меня оплачено до воскресенья. Раньше я отсюда не рыпнусь.

— Какое воскресенье? Завтра учеба!

— Ну прогуляешь денек, во беда. Сама ж не хотела тащиться на пары.

Прекрасно. Кристина у нас дама не горластая. Долго не истерит. Молча достает телефон, вызывая такси. Оператор на том конце успевает ответить, когда я подскакиваю к ней, сбрасывая вызов. Нет. Так дело не пойдет.

Волкова сейчас испепелит меня взглядом.

"

"— Я не собираюсь с тобой спорить. И оставаться тут тоже не собираюсь, — говорит мягко, вкрадчиво и тихо, но, как показывает практика, именно тихих надо бояться больше всего. Так же тихо они могут и топорик тебе между лопаток всадить.

— Да чего ж ты такая упрямая?! — раздражения в голосе получается больше, чем планировалось. — Устрой себе выходные. Расслабься. Перезагрузись. Неужели самой не хочется себя побаловать? Здесь есть СПА, массаж, солярий, маникюр и этот… как его там? Для ног который. Все за мой счет. Это ж ваш бабский рай, разве нет? Что тебя не устраивает?

— За удовольствия всегда надо платить.

Тем более когда они оплачены другими.

Во блин, загнула. Долго придумывала или это ее так от бедной жизни плющит?

— Да не буду я до тебя домогаться, если тебя это беспокоит. Слово даю. Хочешь, на мизинчиках поклянусь?

— И смысл тогда так изгаляться?

Ааа. Она порой меня так бесит. Скажи «спасибо» и просто чеши пилить свои ядовитые ноготки! Разве это сложно?

— Тебя порадовать, бестолочь! Особенно после сегодняшнего. Твоя жизнь сплошное дерьмо, так дай возможность сделать ее хоть немного приятней.

Безвозмездно, — не, правда. Я, конечно, знал, что там адовый гадюшник, но чтоб до такой степени. Мать меркантильная истеричка, отец просто конченый. Еще и это… чмо, которое непонятно из какой помойки вылезло, и при этом смеет распускать свои клешни вонючие. — Короче, поступай как знаешь. Я тут перед ней распинаюсь, ношусь с высунутым языком, а меня еще и мордой тыкают.

Наконец-то. Вижу мимолетное чувство вины, волной прокатившееся по ее кукольному личику.

— Брось. Мы ведь оба понимаем, для чего ты это делаешь.

Опять двадцать пять? Снова все к сексу привязывается? А, не. Она, наверное, о споре. Но спор-то на секс. Ок. Согласен. Повод веский, чтоб сомневаться. И я бы даже принял его как веский аргумент, если бы самолично не видел, что она и сама уже не против продолжения с десертом. Вот только артачится чисто из вредности.

Будто я не чувствовал как у нее крышу снесло во время поцелуя. Я ведь мальчик большой, ложных иллюзий не питаю и понимаю, что это реакция не конкретно на меня, а на физическую близость в принципе.