Заноза для мажора

С тяжелым вздохом Волков тоже принимает сидящую позу, чтобы иметь возможность и дальше сверлить меня своими сууурьезными зеньками.

— Да не в Нике дело, дура. В тебе дело. Ты так ничего и не поняла.

Извольте.

— Обзываться обязательно?

— А ты еще долго будешь делать из меня озабоченное животное?

— Так стояк сейчас не у меня, — резонно замечаю.

— Ну правильно. Когда на тебе сидит сексуальная девушка — самое время евнухом прикинуться.

— Ну так, а я о чем! Что за обеты безбрачия? К чему они?

— Потому что ты мой приз, Волкова. Награда в финале.

Застываю с вопросительно открытым ртом.

Вот это предъява. Что-то новенькое.

— Финале… хм, стесняюсь спросить, чего?

— В финале всех тех усилий, что я приложил и еще приложу. Тех, что рано или поздно себя окупят. Главное, набраться терпения и не приложить тебя чем-нибудь тяжелым раньше этого. Потому что порой ну очень хочется.

Супер. Какие трогательные откровения. От которых, если уж говорить честно, понятней ни на грамм не становится. То, что я умею играть на нервах — не новость, этим никого не удивишь.

— Так, Ницше, давай без заумности, — нетерпеливо пихаю его в грудь ладонями.

 — Коротко и по сути: мне светит что, или опять облом?

Если я излишне резкая и импульсивная, то Денис до удивительного спокоен. Валерьяночки уже хапнул? Хотя когда ворвался в квартиру там спокойствием и не пахло. В туалете чтоль успел бахнуть?

— Ты забыла? — его голос становится мягким и вкрадчивым, но теряюсь я не от этого, а от мимолетных прикосновений когда мои волосы ласково заправляют за ухо, поглаживая костяшками щеку. — Я не занимаюсь сексом. Я занимаюсь любовью. Любовью, Кристина. Ты меня полюбишь и вот тогда будет все. И даже больше.

Нижняя челюсть опять куда-то уплывает, на что ее вежливо возвращают обратно. По коже приятным холодком разбегаются мурашки, зато кровь в венах моментально закипает. Снова я между двух огней.

— Вот это ты, конечно, дал маху, — говорить становится тяжело от накатившей слабости, проходящей через каждый, мать его, нерв. Вот такой подставы от своего организма я точно не ожидала. Эй, тело, ты вообще на чьей стороне? — Но я бы на твоем месте поубавила апломба. Больно будет падать.

— В самом деле? — понижая голос до волнующего полушепота, Денис подается ближе к моим губам, замирая от них в жалких миллиметрах.

 — Тогда почему ты вдруг занервничала? Не потому ли, что я и так уже в одном шаге от победы?

Занервничала? ЗАНЕРВНИЧАЛА?! ДА У МЕНЯ ДОЛБАННАЯ ПАНИКА. Такой мандраж от его горячего дыхания накатывает, что самой дышать становится сложно.

— Нет, — это все, что получается ответить. Жалко, невнятно, еле разборчиво. Нервно сглатываю, когда его рука ложится на мою шею, лишая возможности отстраниться. Чего я все равно не сделаю, это выше моих сил. Ну правда.