Знак Истинного Пути

 – Не беспокойтесь, я вовсе не собираюсь никому вырывать ногти или пытать кого-то каленым железом.

– И вы думаете, что из разговора вам станет ясно, кто убийца? – скептически хмыкнула госпожа Гольц. – Почему же тогда следователь этого не выяснил?

«Потому что я умнее, – хотел ответить Сергей так, как отвечал в таких случаях Макар. – И потому, что милиция работает за зарплату, а я за гонорар. А еще потому, что на следователе кроме вашего еще десяток дел висит». Но вслух сказал другое:

– Я не отвечаю за следователя. Я отвечаю за себя. Если Ветрову убил кто-то из ваших помощников или… близких, то я его найду.

На властном, холеном лице Евгении Генриховны появилось выражение безразличия.

– Полагаю, вы зря потеряете время, но это ваше время. Что от меня требуется?

– Предупредить всех, чтобы отвечали на мои вопросы. Свободный доступ в дом для меня. Вот, собственно, и все. Сейчас я поеду по делам, а вы позвоните мне, когда переговорите с членами своей семьи.

Глядя из окна вслед здоровяку, шагающему к воротам, Евгения Генриховна подумала, что все идет совсем не так, как она рассчитывала. Что все идет очень, очень плохо. Она потерла висок, который время от времени начинал болеть, и подняла телефонную трубку.

Утром госпожа Гольц оповестила Бабкина, что он может начинать работать в ее доме.

Из данных, собранных операми, Сергей знал, что алиби есть только у самой Евгении Генриховны – она всю первую половину дня провела в офисе, где ее видели не меньше пяти человек. С ее сыном оказалось не так просто – Эдуард Гольц уехал с работы около половины двенадцатого и вернулся ближе к часу. Он утверждал, что выбирал подарок для жены, но консультант в магазине его не вспомнила. Его супруга находилась у себя в комнате все утро, точно так же как чета Бобровых. Хотя Алла Дмитриевна должна была в этот день проводить какие-то работы в галерее, но с утра она плохо себя почувствовала и осталась в особняке. А ее муж вообще не работает и редко выходит из дома.

«Так, кто у нас имеется еще? – размышлял Бабкин, перелистывая материалы дела. – Ага, дамочка, которая нашла тело. Та седая и очень расстроенная. Она в доме кем-то вроде поварихи является. Такая скорей бы подсыпала яду в одно из блюд, а чтобы душить… Секретарь находился в комнате Евгении Генриховны. Точнее, в кабинете. Что он там делал, интересно, целое утро? Вот, пожалуй, и все. Ах нет, у нас имеется еще один персонаж! Старик, живущий не в самом особняке, а в маленьком домике неподалеку. Раньше, кажется, такие назывались гостевыми. Тоже, по его словам, сидел там безвылазно и слушал радио. Что ж они все по своим норкам-то сидят?»

Так получилось, что свой собственный опрос Бабкин начал не так, как планировал, – не с маленькой жены Эдуарда Гольца, а с четы Бобровых.