Знак Истинного Пути

Своего отчима она толком и не запомнила – в памяти осталась какая-то молчаливая тень, правда, время от времени начинавшая скандалить по совершенно непонятным поводам. «Не мужчина, а функция», – думала Женя про нового мужа мамы. Прожив с ее матерью восемь лет и осчастливив ее маленьким Игорем, Сергей Кириллович в один прекрасный день исчез из дома, как будто никогда там и не жил. Он объявился только семь лет спустя исключительно для того, чтобы развестись, и вновь пропал на долгое время. Как ни странно, его исчезновение совершенно не сказалось на жизни семьи – такую маленькую роль он в ней играл. Во всяком случае, так казалось Евгении Генриховне.

К своему младшему брату Женя относилась как к надоедливой зверушке, но в угоду матери старалась изобразить привязанность. Когда Игорю было семнадцать, он уехал из дома, поступил в институт, жил в общежитии, и на долгое время их дороги разошлись. Ни сестра, ни брат от этого не страдали – они вообще привыкли воспринимать друг друга как нечто необязательное и даже раздражающее. Игорь Сергеевич был уверен в своих блестящих перспективах и искренне полагал, что сестра ему больше не понадобится. Евгения Генриховна держала на задворках памяти воспоминание о младшем брате – ленивом и довольно безмозглом, по ее мнению, – и оно выплывало очень редко. И как-то… ни к чему не обязывало. Поэтому когда Игорь Сергеевич пятнадцать лет спустя после ухода из дома неожиданно вернулся в особняк вместе со своей супругой, его появление оказалось для Евгении Генриховны полной неожиданностью.

Как младший брат смог убедить ее, госпожа Гольц и сама потом не могла себе объяснить. Ведь дом по завещанию был оставлен матерью ей одной, а Боброву-младшему достались сбережения матушки. На них он мог себе позволить жить, не работая, особенно если учесть, что все затраты на дом и на питание несла Евгения Генриховна. Постепенно жизнь вошла в колею, и Бобровым стало казаться совершенно справедливым и правильным, что они обитают в прекрасном особняке, не платя ни рубля. Иногда они мягко пеняли Евгении Генриховне на какие-то ее слова и поступки и считали себя абсолютно полноправными членами семьи Гольц. Что думала об этом сама госпожа Гольц, никто не знал, но внешне она казалась совершенно удовлетворенной таким распределением ролей. А потом привезла Сергея Кирилловича.

Как Евгения Генриховна нашла его, осталось Бобровым неясным. Госпожа Гольц скупо сообщила, что наткнулась на него на кладбище, где навещала могилу матери, и состояние старика поразило ее. За прошедшие годы он совершенно опустился, и она не сразу его узнала. В общем, совесть не позволила ей бросить его там. Так это было или нет на самом деле – неизвестно.