Золушка из Преображенки

И о будущей жизни, и о счастье, и о любви!

– Марин, ну что ты! Какая любовь! Нет уж, спасибо. Мне одного козла на всю жизнь хватило, наелась досыта.

– Ну и ладно, – тут же сдалась вдруг притихшая Маринка, – не забивай себе голову. Потихоньку все образуется. И работа будет, и Кольку на ноги поднимешь!

Уверенность подруги передалась и Наде. Она судорожно вздохнула, чувствуя, как отступают и страхи, и сомнения. За два дня ее жизнь так перевернулась с ног на голову, и все только благодаря Маринке. Вспоминать о своем вчерашнем позорном поиске работы даже не хотелось. Курица, как есть курица, которую после зимы на улицу первый раз выпустили.

Дома с Маринкой они еще раз все обговорили и разложили по полочкам. Все-таки план действий в важном деле – это главный залог успеха.

Спальню хозяйка отдала в распоряжение гостье, а сама решила перебраться в зал. Да она там обычно и спала, на диване перед телевизором. А в спальне внуки ночевали, когда в гостях появлялись."

"Уже вечером маленький рейсовый автобус, сквозь опустившуюся на землю раннюю темень, вез двух подруг в Преображенку. Маринка, обняв себя руками, тихонько похрапывала сидя у окна, а Надя в уме прикидывала список вещей, которые было необходимо взять с собой в город на первую неделю. А еще переживала, как Колька воспримет новости?

А Колька нормально воспринял, по-мужски. Надо, значит надо. Быстро вещи собрал, учебники, коньки прихватил. Надя было вскинулась, мол, лед на реке не застыл. Но тут на смех ее подняла Маринка, напомнив, что в городе есть ледовый дворец и работает он круглый год. Стыдно стало и снова страшно. Как она, деревенщина, там освоится? Но раскисать было некогда, дом нужно приготовить к отъезду, одежду собрать и так по мелочи все необходимое. А еще сбегать к Макарычу, попросить, чтоб в их отсутствие приглядел за домом и за хозяйством. Из хозяйства был десяток кур да три пары кроликов. Но их ведь сразу не изведешь за один вечер.

Насилу Надя к двум часам ночи управилась, в шесть вставать на автобус, а у нее ни в одном глазу. Лежала на своей кровати, разглядывала причудливые блики на стене, слушала мерное посапывание Кольки да переменный с подсвистыванием храп Маринки. Вспомнилась жизнь супружеская и муж-козлина, чтоб ему там… И осознала она вдруг горькую истину, что и не жила вовсе. Пролетела жизнь в суете, в заботах, в желании мужу угодить да переживаниях, кто и что о ее семье скажет. Вроде и прихорашивалась, и общалась с людьми, и на работе уважали, и радость какая-то была. Только все одним клюквенным пятном, будто на скатерти. Вроде ярко, а стирать начнешь, неприглядный серый цвет появляется.