Золушка в шоколаде

Ирина Львовна не могла объяснить, почему она впадает в восторг, перебирая чужие украшения, отчего ее тянет к вещам с историей. Страсть, как правило, нелогична, а у Мячиной была именно страсть.

С наступлением «демократии» Ирина Львовна пристроилась в один из медицинских кооперативов, бросила гинекологию, занялась администраторством.

Желание скупать ювелирку у нее осталось, но с каждым годом делать это становилось все трудней. Интеллигентные арбатские старушки, способные отдать роскошное ожерелье за пару сотен, вымерли, а их дети хорошо разбирались в оставшихся от бабулек ценностях. Количество ломбардов и скупок увеличилось, приветливых, некогда сидевших в окошках Танечек и Светочек, с готовностью звонивших потенциальным клиентам с сообщением в поступившем раритете, сменили девушки и юноши с цепким взором. Такие не станут работать осведомителем за коробочку конфет.

А еще пришла мода на винтаж, и Ирина Львовна совсем приуныла. Радовать себя новым приобретением теперь приходилось до обидного редко. Не хватало денег, но, главное, не было интересных украшений.

Однажды Ирина Львовна вышла из очередной скупки в горьком разочаровании. Через неделю был ее день рождения, хотелось купить себе подарок, но ничего достойного не находилось.

– Мадам, – окликнул ее молодой парень, – я могу вам помочь!

– В чем же? – скривилась Мячина.

– Я готов на все, – заявил юноша.

Ирина Львовна хмыкнула:

– Любезнейший, мне проституты без надобности.

– Бабушка, – оскалился незнакомец, – с тобой у меня и за миллион рублей ничего не получится!

Мячина задохнулась от возмущения.

– Че, не сдала сережки? – вдруг спросил жиголо, уставившись на ее уши.

– Молодой человек, – дернулась Ирина Львовна, – вы с ума сошли?

– Эх, бабуся, – развязно ответил хам, – ты ничего плохого не сделала, кушать всем охота, не стесняйся. Лучше порадуйся – повезло тебе сегодня. Слушай сюда. В этой скупке чистые суки сидят, халявщики жадные.

– Мысль выражена грубо, но суть верна, – кивнула Мячина.

– Пошел разговорчик! – обрадовался юноша. – Тебе ведь тут за сережки наверняка копейки предложили?

Тут до Ирины Львовны дошло: перед ней либо начинающий ювелир, либо скупщик-частник.

– И какова цена? – улыбнулась Мячина.

– Начало двадцатого века, – деловито принялся загибать пальцы парнишка, – серебро, изумруды… В скупке ерунду получишь, камни в счет не пойдут, лишь за металл отслюнят, а я дам нормально. Покупатель есть, для дочери такие ищет.

Ирина Львовна расхохоталась.

– И давно ты бизнесом занимаешься?

– Не важно, – гордо ответил сопляк.

– О, господи… – покачала головой дама. – Хоть книги почитай, а то обманут. Для начала: серьги мои из платины."

"– Да? – с сомнением покосился на ее уши «коммерсант».