Золушка в шоколаде

Прежде чем с парнем в постель кинуться, сначала жениха как следует изучали, а затем в загс шли. Хочешь, повторю, что тебе Васька говорил? «Я внук профессора, семья элитная, бабушка есть, богатая…» Так?

– Примерно, – соврала я.

– Нет бы сразу приехать и посмотреть на бабусю!

– Не додумалась, – шмыгнула я носом. – Алевтина Петровна, милая, ну и вляпалась же! Думала, он меня любит и…

– Денег ему в долг дала? – склонила набок голову старушка.

– Откуда знаете? – старательно играла я навязанную мне роль.

– Так не первая ты с этой бедой, – фыркнула бабуся. – Ладно, пошли ко мне, расскажу подробно, с кем ты связалась!

– У вас тут магазин есть? – спросила я.

– Водку не пью, – отрезала Алевтина Петровна, – в рот никогда не брала и даже нюхать отраву в своей конурке не дам.

– Я хотела тортик купить, – зачастила я, – или конфет.

– Ну это можно, – милостиво кивнула врач, – на станции супермаркет есть. Поедешь?

– Да, уже бегу к машине.

– А не тяжело меня туда-назад прокатить? – прищурилась бывшая врачиха. – Как раз за молоком собралась.

– С огромным удовольствием, – кивнула я.

Мы вышли во двор, и Алевтина Петровна, ткнув пальцем в длинный забор, сказала:

– Вот она, жуть!

– «Счастливое детство»? Там больница?

– Охохонюшки… – протяжно вздохнула моя спутница.

 – Можно и так назвать. Ладно, слушай…

В начале пятидесятых годов в Михайлове был открыт детский дом, но не такой, где содержатся обычные сироты, а приют для больных ребят, которые не могли ходить в школу и нормально общаться с окружающими. Очень скоро скорбное место было заполнено до отказа. Детский дом построили на огромной территории, где уже имелось два медицинских учреждения – психиатрическая клиника и поликлиника для михайловских жителей.

В те годы городок был центром большого, преуспевающего колхоза, его главной усадьбой. Тут имелись школа, библиотека, дом культуры, магазины, небольшой заводик по переработке молока, ферма – короче говоря, жизнь в Михайлове кипела ключом. Да и до Москвы рукой подать, если кому захочется, можно легко съездить в столицу.

Кое-кто из михайловцев был недоволен открытием детского дома.

– Понавезут беспризорных, – ворчали местные бабы, – в нашей школе учить начнут.

Чего хорошего? Нормальная мать дитя не бросит, значит, кто на гособеспечении оказывается? Вот уж повезло так повезло.

Но когда в приют начали поступать первые воспитанники, кумушки прикусили языки. Дети оказались тяжелыми инвалидами: кто ехал в коляске, кто еле-еле ковылял, опираясь на палку, а кого несли на носилках. Стало ясно: ни о каких их занятиях в местном учебном заведении речи идти не может.

В новом детском доме требовались нянечки, и директриса стала брать на работу михайловских теток.