Зов кукушки

Включил новости на канале «Скай», а там этот хмырь в безумной ушанке из овчины стоит под снегом на улице, где жила Лула, и рассказывает, как она погибла.

Сомэ сделал глубокую затяжку и на следующей фразе выпустил изо рта завитки дыма.

— Я едва не окочурился. Подумал, что вижу это во сне или проснулся в каком-то другом измерении… Стал всем названивать… Сиаре, Брайони… у всех занято. А сам смотрю на экран и жду, что сейчас скажут: произошла ошибка, Лула жива-здорова. Я молился, чтобы это оказалась бомжиха. Рошель.

Он помолчал, как будто ожидая комментариев Страйка.

Но тот, делая пометки в блокноте, только уточнил:

— Ты лично знаешь Рошель?

— Ну да. Кукушка ее даже сюда привозила. Та еще оторва.

— Почему ты так считаешь?

— Она Кукушку терпеть не могла. На дерьмо исходила от зависти; Лула не замечала, но я-то все видел. Халявщица чертова. Ни слезинки не проронила, когда Лула погибла. А ведь Лула ей, как оказалось… Короче, смотрю я новости и понимаю, что ошибки быть не могло. Я просто выпал в осадок.

Белоснежная тонкая палочка подрагивала у него в пальцах.

— Сказали, что соседка слышала какую-то ссору.

У меня, конечно, первая мысль: Даффилд. Это он, говорю себе, выбросил ее из окна. Ну, думаю, надо всем рассказать, какая это сволочь, пусть каждая собака знает. Уже готов был свидетельствовать против него в суде. Если с моей сигареты упадет пепел, — продолжил он тем же тоном, — уволю эту ходячую порнографию.

Труди будто заслышала его угрозу: она резво засеменила по винтовой лестнице и снова появилась в кабинете, тяжело дыша и сжимая в руках массивную стеклянную пепельницу.

— Вот спасибо, — выразительно пропел ей вслед Сомэ, когда она, поставив пепельницу ему на стол, заспешила из кабинета.

— Почему ты решил, что это Даффилд? — спросил Страйк, убедившись, что Труди их не слышит.

— А кому еще Кукушка могла открыть дверь в два часа ночи?

— Насколько хорошо ты его знаешь?"

"— Знаю этого засранца как облупленного. — Сомэ взялся за мятный чай. — Кукушка тоже понимала… Она ведь не дура была, проницательная как бес… Что, спрашивается, она в нем нашла? А я тебе скажу, — продолжил он, не дожидаясь ответа.

 — Повелась на эту фигню: непризнанный поэт, истерзанная душа, страдающий гений. Ты сперва зубы почисть, ублюдок. Байрон долбаный. — Он со стуком опустил подстаканник, взялся за правый локоть, чтобы унять дрожь в руке, и глубоко затянулся. — Ни один мужик на пушечный выстрел не подойдет к такому, как Даффилд. А девушки млеют. Материнский инстинкт, если хочешь знать мое мнение.

— То есть, по-твоему, такой способен на убийство?

— Естественно, — с презрением бросил Сомэ. — Естественно, способен.