Зов кукушки

— В полпятого, — подсказала Сиара.

— Да, нагрянул к Сиаре.

Попыхивая сигаретой, Даффилд некоторое время наблюдал за огоньком, а после радостно сказал:

— Стало быть, задницу я себе прикрыл, да?

Страйку не понравился такой душевный подъем.

— А когда ты узнал, что Лула погибла?

Даффилд опять прижал колени к груди.

— Сиара меня растолкала и сообщила. Я прямо не мог… ну, это… черт… — Он сцепил руки на затылке. — Черт… не мог поверить. Просто не мог поверить.

Наблюдая за ним, Страйк понял, что Даффилд впервые осознал безвозвратную потерю девушки, о которой только что говорил небрежным тоном и которую, по собственному признанию, провоцировал, мучил, любил: она разбилась о заснеженный асфальт и навсегда ушла из его жизни. На миг лицо Даффилда, воздетое к белому потолку, приняло карикатурное выражение, похожее на улыбку до ушей, но это была гримаса боли и подступивших слез. Он опустил руки на колени и спрятал лицо.

— Ой, милый мой. — Сиара поставила свой бокал на стол, звякнув стеклом о стекло, и нагнулась вперед, чтобы положить ладонь на его острую коленку.

— Это меня доконало, — хрипло выдавил Даффилд, не поднимая головы. — Доконало так, что дальше некуда. Я хотел на ней жениться. Я любил ее, черт побери! Зараза, не могу говорить. — Он вскочил и выбежал из комнаты, хлюпая и вытирая нос рукавом.

— Я же тебя предупреждала, — зашипела Сиара на Страйка. — Он в полном раздрызге.

— Ну не знаю. С наркотиками завязал. Героина месяц уже как ни-ни.

— Понимаю. Но он в любую минуту может сорваться.

— Я его допросил куда спокойнее, чем это делают полицейские. У нас просто вежливая беседа.

— Да ты посмотри на себя. Зачем делать такое зверское лицо, как будто ты типа не веришь ни единому слову?

— Как думаешь, он вернется?

— Обязательно. Только ты уж, пожалуйста, с ним помягче…

Сиара отпрянула назад, потому что в гостиную, почти не виляя бедрами, вернулся угрюмый Даффилд. Он бросился в кресло и обратился к Страйку:

— Курево закончилось. Можно у тебя попросить?

Помня, что у него осталось всего три сигареты, Страйк неохотно протянул ему пачку и спросил:

— Мы можем продолжить разговор?

— Насчет Лулы? Хочешь — говори. А мне сказать больше нечего. Ну нет у меня никаких сведений.

— Почему вы с ней расстались? Нет, что произошло в «Узи» — мне понятно; я имею в виду — тогда, в первый раз.

Краем глаза Страйк заметил осторожный негодующий жест Сиары; вероятно, у него не получилось «помягче».

— Да на фига тебе знать? Это к делу не относится.

— К делу относится все, — сказал Страйк. — Любая подробность вписывается в общую картину ее жизни. И помогает разобраться в причинах самоубийства.

— Я думал, ты убийцу ищешь?

— Я ищу истину.