140 ударов в минуту

Скажи мне, Стеф, как ты завтра всё успеешь? Отведёшь Анаит на линейку, потом поедешь к себе?

— Я не знаю, — хныча, упираюсь лбом в прохладную столешницу. — Наверное, в универ не поеду завтра. Занятий всё равно не будет. Там вроде торжественное поздравление первокурсников и общее собрание. Переживу.

— А потом?

— Потом Анаит сама сможет ходить. Тут же недалеко. Галину Алексеевну попрошу, чтобы встречала и приглядывала. Они с Кисом так делали, Ани мне говорила сегодня.

— Хорошо, — достаёт телефон. — Сейчас денег тебе переведу. Проезд, обеды в школу для Анаит, да и сборы всякие. Это ж не лицей, где один раз заплатил и забыл, — смеётся папа. — И Галине Алексеевне выдели что-то.

— Пап…

— Ладно, это я сам сделаю, — вздыхает он, кидая мне на карту финансовую поддержку.

— Спасибо. Ты не представляешь, как мне приятно, — улыбаюсь.

— Я тоже был и молодым, и студентом, — подмигивает папа. — Конечно, мечтал, что для тебя этот период пройдёт легко, беззаботно. А оно видишь, как всё повернулось. Моя вина здесь тоже есть. Идея с этим замужеством показалась мне отличной. Породнились со старым другом, укрепили позиции на рынке. Но мы и так бы это сделали. Просто немного позже. Виноват, — серьёзно говорит отец.

— Тогда я бы Саркиса не нашла, — шепчу в ответ. — А я без него теперь не могу. Расскажешь, что там с дядей Суреном? И как теперь с вашими договорами? Я из его пьяной речи толком ничего не поняла.

— И там всё будет нормально, — подмигивает папа. — Сурена я в клинику отвёз сегодня. Полежит несколько дней. Прокапают его. Будет вменяем, будем разговаривать. А договора… Зачем оно тебе? Не забивай голову.

— Пап, — требовательно хлопаю ладошкой по столу.

— Что вы, что вы, — закатывает он глаза. — Какие мы теперь взрослые и грозные, — смеётся и пальцами взъерошивает мне волосы. Они падают на глаза, щекочут ноздри. Чихаю и улыбаюсь.

Взрослая, да! Не совсем, но я стараюсь.

— Отец Натальи выводит все свои активы из нашего бизнеса. Это больно, но хорошо. Потому что зависимость от него скорее вредит общему делу, чем наоборот. Сурен пока не может вменяемо это оценить. Тесть в своё время стал серьёзной опорой, на которой он устоял и поднялся. Сейчас у него из-под ног выбили сразу две, а чувство вины за аварию Саркиса просто добило. Не выдержал. Начал бухать. Поправим.

— Мне его совсем не жалко. Это плохо? — рисую пальчиком по столешнице.

— Ты имеешь право злиться, Стеф, — успокаивает папа. — Но Саркису с Суреном всё равно надо будет поговорить. Когда оба будут готовы к спокойному, адекватному диалогу. Между ними Анаит. Сар не сможет взять над ней опеку, потому что есть отец. Так или иначе, им придётся выходить хотя бы на нейтралитет для начала.

— Не представляю, как это будет… — вздыхаю я.

— Время покажет.