50 и один шаг назад

Мы спускаемся по лестнице и недолго идём к смотровой площадке, как я догадалась после. Ник подводит меня к каменным перилам и встаёт позади, обнимая за талию. Я улыбаюсь панораме города, раскинувшейся перед глазами, но больше меня волнуют его руки на мне. Это самостоятельное желание стать ближе.

– Красиво, – решаю высказать свои впечатления. Хотя не особо-то и захватывает дух. Всё, как в любом канадском городе с такого угла наблюдения. Высотки, высотки, высотки. Не увидеть отсюда старинные домики, которые так восхваляют по всей Канаде. Не ощутить этот привкус французского шика, кроме, как доносящихся до нас голосов людей.

– Ты не впечатлена, – констатирует Ник, пытаясь убрать руки, но я хватаюсь за него, крепче сжимая их на себе.

– Всё хорошо, мне нравится, – заверяю его.

– Есть ещё платный осмотр с высоты птичьего полёта. Башня Монреаля. Если хочешь, можем поехать туда, – улавливаю в его голосе что-то другое, о чём-то смог сделать вывод по моим словам. Ему удаётся отстраниться от меня и встать рядом, смотря на город с ничего не выражающим выражением лица.

– Ник, что случилось? – Спрашиваю я, поворачиваясь к нему.

– Ты привыкла, что за удовольствие надо платить. А бесплатное тебя не устраивает. Что ж, я не против. Ты ведь из элиты, – он говорит это с таким отвращением, что я кривлюсь от его слов.

– При чём тут это? Ты совершенно не знаешь, что я думала, и связал это всё с деньгами. Я лучше отсюда посмотрю, чем с башни. Просто я бы прогулялась по скверу Сен-Луи. Слышала там красивые домики. Но и это мне нравится. Мне плевать, куда идти, только бы с тобой. И плевать вдвойне, будет ли это развлечение для миллиардера или же для обычного студента.

Элита. Думаешь, мне приятно, когда ты так говоришь? Нет, это обижает меня. Ведь я не хочу быть в их числе. Там всё слишком грязно, нечестно, и я стараюсь быть не такой. Однажды, мне было десять лет, когда мы присутствовали на каком-то празднике, отец ещё только начал работать на свою фирму. Я услышала, как мужчина обговаривает с другим о том, что через три года, когда его дочери исполнится шестнадцать, он с удовольствием продаст её в жёны ему. Я поверить не могла в такое, решила, что они просто играют. Всё это понарошку. Но с каждым годом видела всё больше и больше таких ситуаций. А сплетни? Отвратительно слышать, что у твоего отца куча любовниц, как и у матери любовников. Хотя это всё неправда. Как люди за спиной, шушукаясь по туалетным кабинкам, пересказывают твою жизнь, разбирая твой скелет по косточкам. Нет, быть среди элиты отвратительно. И ты сам знаешь, кто они такие на самом деле.

Говорю всё спокойно, только грустно улыбаясь этим воспоминаниям своей наивности.

– В наш первый ужин я спрашивал тебя это, но хочу спросить ещё раз.