50 и один шаг назад

Ты и я, а других больше не существует. Хорошо?

– Хорошо, – шепчу я.

– А сейчас я принесу тебе переодеться и закажу ужин, будем есть здесь, потому что около стола множество осколков. Не хочу, чтобы ты поранилась, – с этими словами он выходит из комнаты.

Всё, что сегодня случилось забрало множество сил из моего тела. Но, наверное, когда любишь на это не обращаешь внимания, запоминая только счастливые моменты. Потому что сейчас я уже не помню, что такое страх. Я помню только его вкус, мои ощущения и отзывчивость сердца от его слов. Сколько я смогу сделать шагов к нему? А когда останется контрольный, кто сделает его первым? Не знаю, и уже ничего не планирую.

Ведь когда ты пытаешься расписать всё по нотам, то дирижёр меняется, заставляя тебя учить новые аккорды, которые даются тяжелее. Поэтому будем импровизировать.

Тридцать первый шаг

Никогда бы не подумала, что солнечные лучи способны так красиво писать живую картину, которая открылась мне с пробуждением. Я даже не смею пошевелиться, смотря на неё, любуясь ей и влюбляясь в этого нечаянного художника – природу.

Какой же он идеальный, когда спит и расслаблен.

Когда ни единая морщинка не проявляет его озабоченности и сложности. Когда все его тайные наслаждения не терзают его, и он может быть настоящим.

Ник. Мой любимый Ник. До сих пор не верю, что вчера я так сильно испугалась его, ведь передо мной сейчас лежит обычный мужчина. Слишком красивый для меня. Но всё же обычный. В ночи всё кажется страшнее, чем при утреннем свете. Мы подсознательно опасаемся темноты, потому что знаем, что пороки и ошибки случаются именно под покровом ночи. Наше настоящее «я» пробуждается и берёт под власть наш разум и сердце.

Тайно. Жестоко. Невозвратимо. Но есть свет, который я буду пытаться держать в своих руках, чтобы однажды, когда ему понадобится моя помощь, прийти к нему и спасти, наплевав на страх."

"Взгляд, лаская, проходит по его каштановым волосам, опускаясь к носу, а затем к губам. Рана на нежной коже вызывает холод внутри и ненависть на себя, за свою глупость. Он был прав, я виновата в этом. Я не должна была лезть в разборки двух мужчин, тем более что этот урод напал на Ника сзади. Но у меня есть оправдание – я боюсь за него.

Не хочу, чтобы его кто-то тронул или же обидел. Знаю, конечно, знаю, что он мужчина. Сильный. Проворный. Мощный. Но от этого он не становится для меня не нуждающимся в заботе, любви, прощении и понимании. Я не могу видеть прошлого, не могу отравить каждого его демона, не зная в лицо. Но я могу быть рядом в настоящем, пока он позволит.

Я сама не замечаю, как под властью пряного порыва нежных и глубоких чувств к нему, моя ладонь ложится на его щеку, приятно щекочущую кожу щетиной.