50 и один шаг назад

– Обещай… не уйдёшь… будешь рядом, – из последних сил прошу я.

– Мне надо…

– Прошу, Ник, обними меня и не уходи, мне больно без тебя, – я сглатываю ком в горле и слышу его приказ, чтобы Грегори потушил общий свет и оставил рецепт в гостиной.

– Обещаю, не уйду, – его руки смыкаются вокруг меня и мягкий поцелуй в волосы благотворно действует на мою истерзанную душу, пока разум растворяется в золотом свечении его нежности.

– Спи, крошка, больше никто тебя не тронет. Больше нет вариантов выбора. Ты. На первом месте…

Двадцать седьмой шаг

Громкий крик пробивается в моё сознание, и я с ужасом распахиваю глаза, садясь на постели, и моргаю, судорожно пытаясь понять, что случилось.

Вокруг меня слабое знакомое освещение, я поворачиваю голову направо и вижу только смятую подушку. Мои ноги опускаются на холодный пол, меня немного покачивает, пока я иду, чтобы узнать, где Ник и кто кричит.

Я замечаю свет, доносящийся из гостиной, хмуро осматривая тёмные стены, которые кажутся чуждыми. Я сильнее запахиваю халат, который неведомо откуда на мне оказался.

– Ник, – хрипло зову я его и слышу торопливые шаги.

– Миша, – передо мной появляется совершенно иной человек, и я удивлённо озираюсь.

– Что… что ты тут делаешь, Люк? Где он? Что происходит? – Шепчу я.

– Она здесь! Я нашёл её! – Кричит он и достаёт из заднего кармана верёвку.

– Я говорил, что спасу тебя… говорил, но ты не верила, – его улыбка больше похожа на оскал, что я отступаю от него, слыша, как другой человек выбегает из тёмного коридора.

– Папа? – Взвизгиваю я. – Где Ник? Что вы с ним сделали?

– Неблагодарная сука, – шипит отец, наступая на меня вместе с Люком.

 – Твой Ник так сильно любит боль, что мне пришлось… как мне понравилось дать ему попробовать его же наслаждения…

– Убирайтесь отсюда! Ник! – Кричу я, разворачиваясь, чтобы убежать и запереться где-нибудь, но натыкаюсь на ледяное тело, перекрывающее мне путь.

Моя голова медленно поднимается, и я встречаюсь с блёклым взглядом.

– Теренс, – в ужасе шепчу я, не имея больше возможности двинуться.

– Сука, ты предала меня. Предала, – низким голосом произносит он, хватая меня за локти, но я начинаю кричать, извиваться в его руках.

Он толкает меня в другие руки, которые продолжают царапать мою кожу, и я чувствую, как руки болят, окрашиваясь под повязками в красный цвет.

– Нет! Ник! Нет, не трогайте меня… не трогайте меня! – В панике кричу я, отбиваясь уже от миллиона рук, толкающих меня и ударяющих то по голове, то по лицу, то по груди.

Я оступаюсь и, потеряв равновесие, лечу спиной куда-то с громким криком, зажмуривая глаза и плача.

И снова меня хватают, но я дерусь, как из последних сил…"

"– Мишель… крошка, это я.