А я тебя да (СИ)

Впрочем, я бы скорей удивилась, если бы его, то есть вида, не было. Все более-менее престижные районы располагались у воды. А тут и вовсе был совсем рядышком заповедник — места красивейшие.

— Не знала, что здесь городские земли.

— Угу. За нами дальше Вершинин будет строиться. А за ним городские земли как раз и заканчиваются.

— Очень удобно, — не сдержала иронии я. Семен промолчал, а я пошла вглубь участка, залитого будто отфильтрованным кронами вековых сосен светом. Выглядело это очень кинематографично. Если зажмуриться, можно было представить и дом, и качели, и горки, установленные во-о-он там на полянке. И как налетевший с моря ветер уносит счастливые детские голоса…

— Ну? Что скажешь?

Никогда оно, наверное, не отболит.

Обняла себя за плечи, прикрывая зияющую дыру внутри. Медленно к нему обернулась:

— Думаю, что никогда тебя не прощу. Баб простила бы, наверное… А ребенка — никогда, слышишь? Если бы не ты… — голос предательски сорвался. Слезы набежали на глаза, размывая картинку напрочь. Жалко! Я бы хотела его видеть. Я бы очень, очень хотела видеть его сейчас. Он хоть немного переживает? Хоть чуть-чуть ему жалко? — Если бы не ты, я бы его выносила.

Глава 8

Семен"

"Я в жизни много зла делал. Должность такая — либо ты, либо тебя. Да и сверху могли дать указку кого-нибудь слить, подставить, сфабриковать. Регион сложный. Граница. Словом, руки по локоть если и не в крови, то уж точно в таком говне, что мама дорогая. И поначалу, конечно, приходилось справляться с чувством вины, договариваться с собственной совестью, но потом худо-бедно втянулся. Психика у человека очень подвижная, знаете, а мне в той системе иначе было нельзя. В общем, нормально я жил. А если что и лежало неподъемным грузом на сердце, придавливая порой так, что не дышалось, так это как раз вот это ее «Если бы не ты, я бы выносила»… И похер, что этот вопрос был спорным. Поначалу еще как-то удавалось не загоняться, но со временем, с каждой следующей неудачей, я винил себя все сильней.

Однажды мы все-таки забеременели. Сами.

Не сказать, что тогда я так уж хотел делить внимание жены с ребенком, или что во мне проснулись какие-то отцовские чувства. Но Вера почему-то стала хандрить. Что-то между нами стало портиться. И я подумал, что будет хорошо, если она переключится. На беременность, на ребенка — да на что угодно, лишь бы между нами все стало как прежде.

В работе как раз был такой период, что я мог все потерять — в лучшем случае, в худшем, если бы не вывез — сесть. Меня гнули так, что как только хребет не сломался. Тут, кстати, мне Вершинин помог, наш местный олигарх. Помог, конечно, не по доброте душевной. У него свой интерес имелся. Умный парень, понимал, что эта кампания разворачивалась как раз под него.