А я тебя да (СИ)

Я на какой-то миг зажмурился — так стало страшно. Ну, какой из меня отец?! Всякие умники пишут, что мы подсознательно копируем модель поведения своих родителей. А я меньше всего хочу быть похожим на своего старика. Меньше всего, мать его! Годы спустя он как-то сказал:

— Вот! Толковый ты у меня парень вырос. А все почему? Да потому что я тебя… ить… в ежовых рукавицах держал.

И по столу хлопнул. Той самой рукой, которой меня ремнем хлестал так, что под пряжкой кожа лопалась. Такой уверенный в своей правоте! Такой, сука, уверенный, что я даже не стал ему возражать. А ведь вместо армии я вообще-то мог пойти в универ, выучиться на какого-нибудь айтишника и горя не знать. Жизнь бы по-другому сложилась. Я бы нормальным был. Без дерьма внутри, которое с возрастом все сильнее забраживало. Я бы Веру встретил, и вместо того, чтоб ее сломать, непременно счастливой бы сделал.

В себя вернулся, когда процедура закончилась. Медленно моргнул. Мазнул по лицу нашей сурмамы взглядом. Проверил я ее, конечно, по полной. И по части медицины, и так… Темненька, симпатичная, наверное. Матиас сказал, что деньги Анне были нужны на операцию сыну. Один раз она уже так подзаработала — что-то пошло не так. То ли одной операции оказалось недостаточно, то ли на реабилитацию не хватило. Короче, теперь вот опять нужна была крупная сумма. А нам — беспроблемная женщина. Все же законодательство в плане суррогатного материнства было далеким от совершенства. И всегда оставался риск, что сурмама откажется отдавать ребенка биологическим родителям.

Ну, и че она на меня пялится? Может, ждет каких-то вопросов? Так ведь все на старте еще обсудили. Я не всяких отморозков пытал так, как ее.

— Как вы себя чувствуете? — решил проявить участие. В конце концов, это было важно. В ней развивались наши с Верой дети.

— Неплохо, спасибо. Сегодня уже начало слегка подташнивать. Но ничего критического. Лимонов только страшно хочется. Целиком бы съела сразу несколько штук.

Я криво улыбнулся. А перед глазами почему-то промелькнула картина того, как я однажды ночью Веру застал. На кухне. Она не лимоны ела, а пресловутые соленые огурцы. Прям руками из банки доставала и по два, а то и три маленьких корнишона в рот запихивала. И на лице ее был экстаз. А ведь я спрашивал, не тянет ли ее на что-нибудь эдакое. Она не признавалась.

Помню, вернулся домой после того, как узнал про выкидыш, и вместо того, чтобы вымыться, как хотелось, перебил все банки с соленьями.

— А так я все предписания врачей соблюдаю, принимаю витамины в полном объеме. Вы не переживайте, Семен Валерьевич.

Ну, еще бы ты не принимала — подумал я. — Я ж тебя со свету белого сживу, если по твоей вине что-то с детьми случится.

— Отлично. И поосторожнее там, смотрите, — напутствовал. Анна преданно закивала.