А я тебя да (СИ)

Раньше я была не особо тактильной, отсюда и нерешительность, но сейчас мне это стало на самом деле жизненно важно. Порой так хотелось взять кого-нибудь близкого за руку или обнять, но рядом, кроме Семена, никого не было. Я была такой чудовищно одинокой…

— Тебя кто встретит после? Шведов?

— А то. Удивительно, что он еще сюда не примелся. Обычно сколько меня капают — столько он тут сидит. — Я сама поморщилась от того, как ядовито прозвучал мой голос.

— Разве это плохо? — удивилась Элька. Я резко отвела ладонь от лица и вскочила в какой-то горячке. Хотелось кричать — да, плохо! Потому что я его не могу видеть! Он словно живое напоминание о том, как бездарно прошли мои лучшие годы.

— Осторожно! Вену проткнешь, — шикнула Элька, комментируя мою активность. И я моментально сдулась, повалилась без сил на кровать.

— Я думала, он бросит меня хоть теперь. Ан нет. Нет, представляешь?

— Так ведь хорошо, что не бросил? Значит, ты ему важнее всего. Важней собственных амбиций, детей и всего остального.

На глазах Эльки выступили предательские слезы. Я со своими болячками до того в свою жизнь погрузилась, что совершенно забыла — в жизни Эли тоже ведь не все гладко. И плакала она, скорее всего, вовсе не из-за меня. Бедняжка. Чтобы разрядить атмосферу, сделала вид, словно на самом деле возмущена:

— Элька, ты не рано меня оплакиваешь?!

— Нет-нет, дурочка! Это вообще не о тебе… Я… Ты же ничего не знаешь, да? А от меня Юра ушел. Пока не совсем, сказал, что ему нужно побыть одному, но…

Сбиваясь и всхлипывая, Эля выложила мне свою невеселую историю. Уж не знаю, такую ли цель Эльвира преследовала, но, конечно, я начала сравнивать ее Юрку и своего Шведова. По всему выходило, что мне несказанно повезло иметь рядом человека, который не бросил в трудную минуту, который был готов сражаться за нас до победного, и так далее. Что делать с этими выводами, я не знала. Правда… не знала. Наверное, в глубине души я была за многое благодарна Семену, но это чувство совершенно парадоксальным образом как будто еще больше нас с ним разъединяло.

Нарушая наше уединение, дверь в палату открылась. Элька торопливо отвернулась к раковине, чтобы ее шеф и мой лечащий по совместительству не разглядел ее слез.

— Как дела? — спросил он как всегда бодрым голосом.

— Как сажа бела, — устало усмехнулась я.

— Я позже зайду проверить… — Эля кивнула на кронштейн. — Если понадоблюсь раньше, жми на кнопочку.

Элька сбежала. Я уставилась на Бутенко и поразилась тому, что вижу в его глазах. Да он же влюблен в нее как мальчишка! Почему я раньше этого не замечала? Почему разглядела лишь теперь, когда очевидно, что самой мне ничего подобного уже никогда не испытать. И так стало завидно, что хоть плачь.

Тут же накатили воспоминания… Наши первые свидания с Шведовым.