А я тебя да (СИ)

— Где тебя носило?

— Как ты мог?

— Что у нас на ужин? Целый день голодный с этими учениями.

— Как ты мог? Я кто для тебя? Игрушка? Невольница? Ты что себе позволяешь?

— Понятия не имею, о чем ты. Пойду в душ. Тебе пятнадцать минут хватит, чтобы накрыть на стол?

— Я об экспедиции. Неужели ты не понимаешь, как для меня это важно? Ты… хоть… что-нибудь про меня понимаешь?

— Еще раз. Я понятия не имею, о чем ты. И я очень голоден.

Наши взгляды встретились. Я втянула в рот губы, не в силах поверить, что он вот такой. Почему я раньше этого не разглядела? А главное, что теперь делать? С полученной информацией, с нами, со своей жизнью, в которой как будто никого, кроме него, не осталось?

— Так поешь! — вспылила я и, выбежав из комнаты, закрылась в ванной. А уж там разрыдалась. Да так горько я плакала, что не сразу осознала, что Шведов стал ломать дверь. Вскочила, когда та на одной петле повисла, являя перекошенное лицо мужа.

— Не смей. Закрываться. Никогда.

Мне показалось, что еще немного, и он просто меня ударит. Я как завороженная смотрела на его сжимающиеся и разжимающиеся кулаки и начинала тихонько трястись со страху.

— Х-хорошо.

— Вот и славно, — кивнул Семен, подходя ближе. — Вот и умничка. Я так испугался. — Вместо того, чтобы ударить, как я было решила, муж привлек меня к груди, обхватил лицо ладонями и нежно поцеловал. — Очень испугался, — повторил, шаря настойчивым жадным взглядом по моему лицу. — Ты мое все. А эти экспедиции дурацкие…

— Они не дурацкие! — пискнула я, а в голове все равно тарахтело: он не ударил, он не ударил, боже, почему я вообще решила, что он на это способен?

— Может быть. Но ты пойми, Вер, у меня врагов море. А ты — моя единственная уязвимость. Если с тобой что-то случится…

— Ну что со мной может случиться? — не сдавалась я.

— Все, что угодно. Я не могу… отпустить.

— Ладно. Только, пожалуйста, не надо больше за моей спиной выкручивать людям руки.

— Если бы ты меня послушалась, ничего бы не случилось.

Я могла заметить, что не собака, чтобы его слушаться. Но к тому моменту я уже так поплыла от всего происходящего, что только покорно кивнула:

— Пойду все же ужин накрою.

— Подождет. Другой голод сильней."

"Шведов рывком усадил меня на стиральную машинку, задрал халат, в который я успела переодеться, достал член и рывком в меня погрузился. Это был один из немногих раз, когда он меня взял не на кровати. И, может, поэтому я так зажглась, что едва не скулила, выпрашивая еще и еще. От позора сдерживало лишь то, что он наверняка бы не оценил моих воплей. Бог его знает, почему я так думала. Может, потому что он и сам был очень сдержан?

— Ну, вот и приехали. Вер!

Семену даже пришлось немного повысить голос, чтобы вернуть меня в реальность.