А я тебя да (СИ)

Шведов зарычал, взвалил меня на плечо и попер к входу. Я заливалась смехом, гремел замок, а где-то вдалеке кто-то фальстартом запускал фейерверки.

В доме было теплей хотя бы потому, что стены защищали нас от пронизывающего ветра. Семен прошел через освещенный свисающей с потолка лампочкой коридор к двери в кухню.

— Не рано ли вы дверь поставили? — удивилась я.

— Потом опять снимут. Она же в пакете.

Прежде чем дать пройти дальше, Шведов прикрыл мне глаза.

— Тут тепло! — восхитилась я. — Боже…

— Ага, я теплый пол включил. И пару пушек. Теперь смотри!

Если во всем доме отделочные работы только начинались, то тут…

— Как? Как ты умудрился? Даже кухню собрали!

На самом деле не до конца. Например, некоторые шкафчики еще не повесили. Да и дверцы были навешаны не на всех, но главное, что технику установили. И мы могли что-нибудь приготовить. Или выпить чай, или…

— Шампанского?

Я закивала. С антидепрессантов я постепенно начала слезать еще в конце октября, а неделю назад и вовсе прекратила прием. И ничего, чувствовала себя прекрасно.

— Сейчас мотнусь в машину. Жрачка там. Ты пока осматривайся.

Семен ушел, я прошла вглубь комнаты. Обнаружила накрытый бело-красным новогодним пледом надувной матрас, ухмыльнулась такой предусмотрительности и провела пальцами по стоящим в забрызганном цементом ведре раскидистым еловым лапам. В тепле смола подтаяла — пахло изумительно.

Когда Шведов вернулся с пакетами, я помогла ему накрыть стол (складной, с которым он обычно ездил на рыбалку). И кивнула в сторону бутылки:

— Кое-кто обещал мне налить шампанского.

— Что еще я забыл? — усмехнулся муж, снимая мюзле."

"— Ничего! Все круто. Я только музыку включу для настроения. Ты не против?

— Черт, о колонке я и не подумал.

— Да я на телефоне. Ну что, давай за старый год?

— Пусть в нем останется все плохое, — кивнул Шведов, чокаясь о край моего бокала своим. В отличие от пластиковых тарелок, ложек, ножей и вилок, бокалы он захватил хрустальные, что как-то сразу задало нужный тон вечеру. Мы выпили, закусили корзиночками с вкуснейшей икрой и гребешками. Семен полулежал, опираясь спиной о стену, и поглядывал на меня из-под тяжело опущенных век.

— Ну что ты так смотришь?

— Гадаю, что за мысли кружатся в твоей голове.

— О! Они тебе понравятся. — Я подползла к нему, легла ему на колени и так, глядя в потолок, заметила: — Я думаю о том, что мне совершенно нечего загадывать на Новый год.

— Загадывать?

— Ну, привет! Желания… Ты что, никогда не загадывал желания под бой курантов? — изумилась я, приподнимаясь, чтобы заглянуть в глаза мужа. И разочарованно выдохнула, — ну, конечно же, нет! У кого я спрашиваю…

— А зачем? Если я чего-то хочу, то беру и добиваюсь этого.

Он был непрошибаем, конечно. Я фыркнула.