Абсолютное оружие

Он был высок и строен. Его костюм и саму манеру одеваться лучше всего передает слово из кроссворда ""форсистый"". Узкий череп покрывали прилизанные волосы мышиного цвета. Не очень разборчивая женщина могла бы назвать его довольно красивым.

Внешне он нисколько не походил на Кромптона. Однако существовало между ними какое-то влечение, притяжение, мгновенное созвучие – этим чувством обладали все части индивидуума, перенесшего операцию Расщепления. Разум взывал к разуму, части требовали целого, стремились к нему с неведомой телепатической силой. И Лумис, ощутив все это, поднял голову и открыто взглянул на Кромптона.

Кромптон направился к нему. Лумис что-то шепнул блондинке, вышел из-за карточного стола и встретил Кромптона посреди зала.

– Кто вы? – спросил Лумис.

– Элисте? Кромптон. Вы Лумис? Я обладатель нашего подлинного тела, а вы... вы понимаете, о чем я толкую?

– Да, конечно, – сказал Лумис. – Я все думал, появитесь ли вы когда-нибудь. Хм!.. – Он оглядел Кромптона с головы до ног, и нельзя сказать, чтобы остался доволен тем, что увидел.

– Ну ладно, – сказал Лумис, – пойдемте в мой номер, там поговорим.

Может быть, сразу и покончим с этим.

Он снова посмотрел на Кромптона с нескрываемой неприязнью и вышел с ним из салуна.

Номер Лумиса удивил Кромптона, явился для него прямо-таки откровением. Кромптон чуть не упал, когда его нога утонула в мягком восточном ковре. Свет в комнате был золотистый, тусклый, по стенам непрерывной чередой корчились и извивались бледные, тревожащие тени, они то принимали человеческие очертания, сближались, сплетались в кольца, то превращались в тени животных или беспорядочные кошмары из детских снов, затем медленно исчезали в мозаике потолка.

Кромптон и раньше слышал о теневых песнях, но видел их впервые.

– Исполняется довольно миленькая пьеска под названием ""Спуск в Картерум."" Как вам нравится? – спросил Лумис.

– Довольно трогательно, – ответил Кромптон. – Но, должно быть, это ужасно дорогое удовольствие?

– Пожалуй, – небрежно произнес Лумис. – Это мне подарили. Присаживайтесь.

Кромптон уселся в глубокое кресло, оно сразу приняло форму его тела и начало мягко массировать ему спину.

– Хотите выпить? – спросил Лумис.

Кромптон молча кивнул.

Теперь он чувствовал запах духов – сложную летучую смесь аромата специй и пряностей с легким налетом запаха тления.

– Это запах...

– К нему нужно привыкнуть, – сказал Лумис. – Это обонятельная соната, задумана как аккомпанемент к песне теней. Я сейчас выключу.

Он выключил сонату и включил что-то другое. Кромптон услышал мелодию, которая как будто сама возникла у него в голове, – медленную, чувственную, мучительно волнующую;

Кромптону казалось, что он слышал ее раньше, в другое время, в другом месте.