Абсолютное оружие

Щериф Тайлер отворил дверь амбара. Несколько человек вошли туда и вскоре вернулись, волоча за собой арестанта. Кромптон не мог разглядеть его – толпа людей сомкнулась вокруг Стэка.

Кромптон шел за толпой, которая тащила осужденного в противоположный конец городка, где через сук крепкого дерева уже была перекинута веревка.

– Пора кончать с ним! – кричала толпа.

– Ребята! – прозвучал сдавленный голос Дэна Стэка. Дайте слово сказать.

– К чертям собачьим! – крикнул кто-то. – Кончай с ним!

– Мое последнее слово! – выкрикнул Стэк.

Неожиданно за него вступился шериф:

– Пусть скажет свою речь, ребята, по праву умирающего.

Давай, Стэк, только не очень затягивай.

Они поставили Дэна Стэка на фургон, накинули ему петлю на шею, другой конец веревки подхватила дюжина рук. Наконец-то Кромптон увидел его. Он уставился на этот столь долго разыскиваемый сегмент самого себя и смотрел на него как зачарованный.

Дэн Стэк был крупный, ладно скроенный человек. Его полное, изрезанное морщинами лицо выражало тревогу, ненависть, страх, в нем угадывались буйный нрав, тайные пороки и затаенные горести. У него были широкие, будто вывернутые ноздри, толстогубый рот с крупными редкими зубами и узкие, вероломные глаза.

Жесткие черные волосы свисали на разгоряченный лоб, черная щетина выступала на горящих щеках. Весь облик его выдавал темперамент холерика, порожденный Воздухом, – с избытком горячей желтой желчи, из-за которой человек легко впадает в гнев и лишается рассудка.

Стэк смотрел поверх голов в раскаленное добела небо. Медленно опустил он голову, и бронзовая культя правой руки полыхнула красным в ровном ослепительном свете дня.

– Ребята, я сделал много плохого в своей жизни, – начал Стэк.

– И это ты нам рассказываешь? – выкрикнули из толпы.

– Я был лжецом и обманщиком, – орал Стэк. – Я ударил девушку, которую любил, и ударил ее крепко, чтобы сделать ей больно. Я обокрал моих дорогих родителей. Я проливал кровь несчастных аборигенов этой планеты. Ребята, я жил не по-хорошему.

Толпа хохотала над его покаянной речью."

"– Но я хочу, чтобы вы знали, – орал Стэк. – Я хочу, чтобы вы знали, что я боролся со своей греховной натурой и пытался ее победить. Я сражался как мужчина со старым дьяволом в моей душе, уж это точно.

Я вступил в отряд Бдительных, и два года я был человек как человек. А потом опять навалилось на меня безумие, и я убил...

– Ты кончил? – спросил шериф.

– Но я хочу, чтобы вы знали одну вещь, – завопил Стэк, и глаза вылезли из орбит на его красном от возбуждения лице. – Я признаюсь, что совершал дурные поступки, я признаюсь в этом полностью, без всякого принуждения. Но, ребята, я не убивал Бартона Финча!

– Хорошо, – сказал шериф. – Если у тебя все, то пора приступать к делу.