Абсолютное оружие
Те, кто помнит прежние времена, знают, что самой редкой книжкой в знаменитой «мировской» серии «Зарубежная фантастика» был сборник Роберта Шекли «Паломничество на Землю». За книгой охотились, платили спекулянтам немыслимые деньги, гордились обладанием ею, а неудачники, которых сборник обошел стороной, завидовали счастливцам. Одни считают, что дело в небольшом тираже, другие — что книга была изъята по цензурным причинам, но, думается, правда не в этом. Откройте издание 1966 года наугад на любой странице, и вас затянет водоворот фантазии, где весело, где ни тени скуки, где мудрость не рядится в строгую судейскую мантию, а хитрость, глупость и прочие житейские сорняки всегда остаются с носом. В этом весь Шекли — мудрый, светлый, веселый мастер, который и рассмешит, и подскажет самый простой ответ на любой из самых трудных вопросов, которые задает нам жизнь.
– Он здоров и рассуждает здраво, – ответил старик. – Я бы назвал это очень успешным переходом.
– Значит, можно начинать интервью?
– Разумеется. Хотя я не могу гарантировать его поведение. Травма, вызванная смертью, хоть и крайне преувеличена, но все-таки способна…
– Да-да, понимаю.
Девушка подошла к кровати и склонилась над Блейном. «Хорошенькая», – заметил он. Точеные черты лица, свежая, словно светящаяся, кожа. У девушки были длинные блестящие каштановые волосы, гладко зачесанные назад, от нее едва уловимо пахло духами. Она могла бы быть прелестной, но ее портила неподвижность черт, какая-то нарочитая напряженность тела. Трудно было представить ее смеющейся или плачущей, и уж совсем невозможно – вообразить рядом с собой в постели. В ней было что-то фанатичное, нечто преданно революционное. Впрочем, Блейну показалось, что причина таится в ней самой.
– Здравствуйте, мистер Блейн, – сказала она. – Меня зовут Мэри Торн.
– Здравствуйте, – приветливо улыбнулся Блейн.
– Мистер Блейн, как по-вашему, где вы сейчас находитесь?
– Похоже на больницу. Полагаю…
Он замолчал, заметив у нее в руке маленький микрофон.
– Итак, что вы полагаете?
Она сделала едва заметный жест. В палату вошли мужчины и стали расставлять вокруг кровати какое-то громоздкое оборудование.
– Продолжайте, – сказала Мэри Торн. – Скажите нам, что вы полагаете.
– Убирайтесь к черту, – мрачно проворчал Блейн, глядя на мужчин, устанавливающих рядом с ним какие-то сложные приборы. – Что все это значит? Что здесь происходит?
– Мы хотим помочь вам, – объяснила Мэри Торн. – Разве не в ваших интересах оказать нам содействие?
Блейн кивнул. Ему захотелось, чтобы она улыбнулась. Внезапно он почувствовал какую-то тревогу. Выходит, с ним что-то случилось?
– Вы помните, что с вами произошел несчастный случай? – спросила она.
– Какой несчастный случай?
– Разве вы не помните об аварии?
Блейн вздрогнул, вспомнив ослепительные фары, летящие навстречу, ревущий двигатель, удар – и смерть.
– Да. У меня в руках сломался руль. Затем рулевая колонка пронзила мне грудь, и я ударился головой.
– Посмотрите на свою грудь, – тихо сказала девушка.
Блейн расстегнул пижаму. На груди не было никаких следов.
– Но этого не может быть! – воскликнул он.
Его голос звучал глухо, словно доносился издалека. Блейн заметил, что люди вокруг кровати о чем-то разговаривали, склонившись над своими приборами; они казались ему похожими на тени, плоские и прозрачные. Их тонкие голоса напоминали жужжание мух у оконного стекла.
«Прекрасная первая реакция!»
«Действительно»."
"– Вы ничуть не пострадали, – заметила Мэри Торн, обращаясь к Блейну.
Он взглянул на свое здоровое тело – и вспомнил об аварии.
– Я не верю этому! – выкрикнул он.
«Идеальное поведение».
