Адепты Востока

Существует несколько списков. Согласно одному, например, Мухаммед сталкивался с древними мудрецами в следующем порядке: Адам, Ной, Аарон, Моисей, Авраам, Давид, Соломон, Идрис (Енох), Яхья (Иоанн Креститель) и Иисус. Такой вариант списка наводит на мысль о том, что общее число пророков превышало количество небес; следовательно, одну и ту же сферу должны были занимать двое или более пророков.

В остальных альтернативных списках, обнаруживаемых в ранних комментариях, за семью воротами семи небес следили праведники, располагавшиеся в следующем порядке: Адам, Иоанн и Иисус, Иосиф, Енох, Аарон, Моисей и Авраам. В знаменательной расстановке, в которой Иисусу отводится место у ворот седьмого неба, каждый из патриархов прошлого просит Мухаммеда походатайствовать за него перед престолом Господним; но по достижении Мухаммедом сферы Иисуса ситуация полностью изменяется и уже он просит Назарянина замолвить за него словечко.

По утверждению Годфри Хиггинса, обладавшего колоссальной эрудицией в сравнительной религии, Мухаммед, обращаясь к Иисусу с просьбой о заступничестве у седьмых ворот, поставил Иисуса Христа выше самого себя и косвенно, но вполне определённо объявил себя христианином. Хиггинс пишет: «Это вполне согласуется с мусульманской доктриной; раз из-за чрезмерной порочности рода человеческого миссия Иисуса — любви, мира, доброты — потерпела неудачу, то ей на смену должна прийти миссия силы, то есть меча».

В силу необычного характера видения, вполне объяснимо, что различные секты изменяли в разное время детали, дабы согласовать их с господствовавшими установками или содействовать привнесению в жизнь эзотерических и символических размышлений.

Подытоживая значение для благочестивых мусульман ночного путешествия, суфий-бенгалец констатирует: «Это видение имело громадное духовное значение. Восшествие на Небеса означало, во-первых, что делу Пророка суждено было восторжествовать. Во-вторых, что он достигнет высочайшего духовного развития и опередит всех в своей близости к Богу. Семь небес означали, что путь духовного развития необходимо преодолевать постепенно, шаг за шагом»[149].

Этот суфий — в полном согласии с естественными наклонностями своей в высшей степени метафизической секты — утверждает также, что восхождение на небеса было определённо мистическим переживанием или, как он это называет, ментальным видением. В поддержку этого суждения он цитирует нескольких крупных мусульманских специалистов.

Исходя из рассказа Ирвинга и некоторых дополнительных данных, можно твёрдо предположить, что ночное путешествие включает ритуальность эзотерического, или мистического общества.