Адвокат чародейки

Да что уж там! Бедная Александра Матвеевна не видела, как он ловко обнимал Розалию этой самой рукой! Сережа засмеялся и помахал матери.

Желтовская еще несколько мгновений стояла неподвижно, а потом ее словно толкнуло что-то изнутри. Она быстро пошла из палисадника в дом и направилась прямо в комнату Розалии.

– Розалия Марковна!

Выражение лица Желтовской, интонации ее голоса были столь жестки и не свойственны ей, что Киреева вздрогнула.

– Розалия Марковна! Я хочу воспользоваться случайным отсутствием моего сына, и также хочу, чтобы вы правильно меня поняли. Правильно и однозначно! Я уважаю вас как самостоятельную, яркую натуру. Ваш ум, ваша красота, несомненно, очень притягательны. Но я очень, очень прошу вас, оставьте нас, оставьте моего сына! Идите своей дорогой. Знаю, что вы сочтете меня жестокой. Но ведь вы уже поправились, совершенно поправились. Вы можете вернуться в Петербург хоть сейчас! И денег у вас предостаточно. Боровицкая вам заплатила сполна. И я от себя добавлю.

Последние слова дались Желтовской с трудом, не оттого, что денег было жалко, а из-за чувства неловкости и гадливости, которую она испытывала к себе самой в этот миг. Но она решила во что бы то ни стало пересилить себя и воспользоваться моментом. Быть может, уже сегодня, по возвращении сына, такой возможности ей больше не представится.

– Вы предлагаете мне деньги?! – изумилась Розалия. – За что?! Это что, нечто вроде отступных, чтобы я, не дай бог, не позарилась на родство с вами?

– Я хочу, чтобы вы правильно меня поняли… – Желтовская стала путаться в словах. Ее первоначальный запал стремительно угасал под загоревшимся негодованием взором собеседницы. – Ведь я едва не потеряла сына, ведь он стрелялся из-за вас! – почти выкрикнула Александра Матвеевна. – Он рисковал жизнью, вытаскивая вас из воды! Не много ли чести?! Сережа – мой единственный сын, смысл всей моей жизни, и я не позволю вам вертеть им по своему усмотрению. Я ведь вижу, что он без ума от ваших чар. Он молод, горяч. Далеко ли до греха? Не знаю, что было меж вами и Анатолем Боровицким, но только оба наши семейства заплатили слишком дорогую цену за все это. Я не очень богата, но я вам отдам все, что у меня есть, только покиньте наш дом и уйдите из жизни моего сына!

Она еще не закончила свою пламенную речь, как бедная гувернантка бросилась к комоду, принялась бросать свои вещи на кровать, стремясь как можно быстрее их собрать и покинуть дом, который еще минуту назад мог стать для нее родным. Поколебавшись какое-то мгновение, Александра Матвеевна тоже принялась собирать вещи Розалии. Обе понимали, что Розалия должна исчезнуть из дома до прихода Сергея. Иначе – никогда это не случится.