Адвокат империи

Парень не просто двигался «быстро». Мне вообще порой казалось, что он буквально скользит по рингу с такой скоростью, что я порой за ним даже не успевал. И это всего лишь работа ног!

Стоит ли добавлять, что по сравнению с ним мои скорость, гибкость и вообще желание показать себя, всего такого крутого и прекрасного, дружно сказали «ну нафиг». Ещё и Рус потом весь вечер подкалывал, повторяя, что работа ногами — это основа. Без неё всё остальное бесполезно. С выносливостью и умением хорошо двигаться даже если в морду дать не сможешь, то хотя бы сам в ухо не схватишь. И убежать сможешь.

Когда тренировка закончилась, я поплёлся в душ. Вылез из него минут через пятнадцать, чувствуя себя уже получше. Впрочем, хорошее настроение не продлилось долго.

Собрав вещи, вышел из зала и побрел домой. Благо было недалеко. Быстрым шагом можно минут за двадцать дойти. Как раз в хоть в какую-то норму приду.

Было уже поздно, но на улице по-прежнему относительно светло. Прославившие столицу белые ночи, чтоб их. Летом тут темнота не наступала чуть ли не до поздней ночи. В итоге даже в половине первого ночи светло было так же, как в других городах часов в семь вечера.

Вот только думал я совсем не об этом. Пока шёл по улице, погружённый в мысли, рядом с обочиной остановился роскошный серебристый седан. Тонированное стекло опустилось, явив мне знакомое лицо. Надо же…

— А не поздновато ли вы, ваше благородие? — со смесью удивления и раздражения спросил я у него.

— А ты всё такой же наглый, — проговорил сидящий на заднем сиденье Штайнберг через опущенное стекло.

— Ну знаете же поговорку. Наглость города берёт.

— Чаще наглые потом милости просят, когда им жизнь ломают, — отозвался барон и затянулся довольно вонючей сигарой. — Как жизнь, помощничек адвоката?

— Знаете, я бы даже сказал, что просто прекрасно, ваше благородие, — улыбнулся, а сам принялся лихорадочно думать, что тут вообще происходит.

А главное — почему этот боров такой довольный⁈ Сидит, зажав сигару между зубами, и улыбается. А ведь в прошлый раз на меня так смотрел, будто прямо там удавить готов был.

— Ничего, — продолжил улыбаться Штайнберг. — Это скоро изменится. Передавай привет своему начальству от меня. И заодно скажи, что ваш проигрыш — это исключительно твоя заслуга.

Сказать что-то в ответ я не успел. Машина резко тронулась с места и уехала дальше, оставив меня в полном недоумении. Бывает же вот так! Идёшь довольный, вроде всё хорошо. А тут бац! И не понимаешь, что произошло. И не в лом ему было караулить меня? С ума сойти.

Не став откладывать, я тут же достал телефон и набрал Лазарева.

— Что случилось, что ты звонишь мне почти в одиннадцать вечера? — сразу же, без каких-либо приветствий, спросил он.

— У меня сейчас любопытная встреча произошла.