Афганский рубеж (СИ)

Карима вернул на сидушку. Выдох, вдох. Пора!

— Димон, смотри за авиагоризонтом. Сейчас будем взлетать.

До обрыва метров 80–90, но правое колесо съедет вниз уже через 50. Значит, по самолётному взлететь не получится. Только если не сделать трюк.

Начинаю поднимать шаг, колёса совсем немного приподнялись, но этого достаточно.

— Смотри угол тангажа, — сказал я и медленно отклонил ручку управления от себя.

Нос начал опускаться, а хвост приподниматься. Линия горизонта пропала, а перед глазами только каменистая площадка. Законцовки лопастей винта вот-вот коснутся земли.

— Саня, не глупи! Так не взлетают! — возмущался Батыров, но вертолёт уже покатился вперёд на носовом колесе.

— Тангаж!

— 6°… 9°, — начал считать Димон.

Лопасти выровнялись по срезу горизонта. Смотрю вперёд и держу положение. Обрыв всё ближе. Внутри всё сжалось, во рту пересохло от напряжения.

— Скорость 20…30… 40! — отсчитывает Карим, но тут же замолкает.

Срываемся вниз. Уши моментально начинает закладывать. Слюны во рту нет, чтобы сглотнуть и слегка пробить заложившие перепонки. Вертикальная скорость растёт, а перед глазами только глубокое ущелье."

"Скорость на приборе 60 км/ч, но вывести вертолёт из пикирования пока не получается.

Валимся на правый борт, будто нас что-то тянет туда. Парирую этот разворот, но крен стремительно увеличивался. Тяну ручку на себя, но скорости не хватает, и мы теперь валимся на левый борт. Крен моментально становится 25°. Ещё немного, и войдём в один из склонов.

— Отворачивай! — кричит Батыров.

Ого! Так громко, что даже пробил мне «пробки» в ушах.

Выравниваю вертолёт и отворачиваю от склона. Уйти ушёл, но опять теряем высоту. Как хромой заяц по лесу!

— Скорость 80… 90, — отсчитывал Карим.

Постепенно выравниваемся. Скорость растёт.

— Скорость 120, высота 3000. Вух! — выдыхает Димон.

— Отворачиваю влево, курс 330, — доложил я и повернул через перевал, где мы высаживали несколько дней назад группу Сопина.

Вертолёт летит без отклонений, параметры в пределах нормы. Это был очень крутой взлёт!

Сзади по плечу меня бьёт вновь заглянувший в кабину Сопин и показывает большой палец. Карим сидит закрыв глаза, и что-то шепчет про себя. А Батыров просто смотрит перед собой.

— Командир, ты как? — спросил я по внутренней связи.

Димон достал сигареты и закурил. Причём даже блистер не открыл и сигарету не поджёг.

— Как мы взлетели? Это же против всех законов, — ответил он.

— Ну, просто ты ещё не всё знаешь про вертолёты, — ответил я.

— После сегодняшнего дня, кажется, я ничего не знаю.

Я передал управление Батырову, а сам повернулся назад, чтобы заглянуть в грузовую кабину. На откидной сидушке рядом со сдвижной дверью сидел Сопин, перевязывая окровавленную руку бойца.

Карим пошёл в грузовую кабину, чтобы помочь.

— Без сил лежат.