Афганский рубеж (СИ)

Есть ещё высота, чтобы прыгнуть, но куполов не видно.

— Димон, быстрее! — громко говорю я по внутренней связи.

Батыров наклонил вертолёт насколько это возможно. Стрелка на указателе скорости прошла отметку в 180 км/ч. Не замечаем уже тряску и пролетающих мимо птиц. Всё внимание на экипаж.

Но куполов всё нет.

Глава 16

Объятый пламенем вертолёт снижался на окраину Махмудраки. Высоты вполне хватает, чтобы выпрыгнуть, но так и не видно отделяющихся от Ми-24 лётчиков.

— Прыжок, 308! Прыжок! — повторяет как мантру Енотаев.

Ведущий «крокодилов» с позывным 307 уже приземлился, а вот его ведомый продолжает бороться.

Пламя, кажется, становится сильнее. На борту и топливо, и куча разных жидкостей, и боезапас. Вся эта армада вот-вот рухнет на город.

— 308й, наблюдаешь площадку? — вылез на канал управления Берёзкин.

Очень «правильная» команда от руководителя операции. Димон в это время матерится так, что перекрикивает шум в кабине.

Внимательно смотрю на Ми-24, и вот появляется первая тёмная точка. За ней вторая. Поочерёдно открываются купола. Вышли! Но третьего нет.

Вертолёт врезается в землю. Как раз там, где стоял дом, который был целью сегодняшнего удара.

Вертолёт ещё продолжает пару секунд крутиться на земле, поднимая вверх землю, камни и разбрасывая в стороны поломанные лопасти. От сильного удара сразу обломилась хвостовая балка, а из облака пыли, как бумеранг, вылетел рулевой винт.

Взрыв! В воздух поднимается столб огня и пыли.

— 207й, два купола наблюдал. Забираю экипаж 308го, — доложил Батыров.

— 201й, понял. Я за 307 м. Сажусь рядом с ним, — ответил Енотаев.

Пыль поднялась такая, что заволокла целую улицу на окраине Махмудраки.

— Димон, давай в метрах 150 садись от 24ки, — сказал я, отстёгиваясь от кресла.

Сабитович уже вышел в грузовую кабину, показав жестом, что идёт к кормовому пулемёту.

Батыров снижает скорость. Проходим рядом с вертолётом и наблюдаем рядом с разрушенным дувалом лежащий купол парашюта.

— Справа наблюдаю! Влево и на посадку, — сказал я, но Димон не решился на разворот.

Время идёт на секунды. Там в городе духи уже точат ножи и готовы разорвать ребят. Не успеем забрать, их утащат.

— Слишком мало места. Давай пройдёёём! — воскликнул Батыров.

Я взял управление и начал выполнять разворот влево.

Маленький крен! Так, мы размажем разворот, словно масло по тарелке, и сядет в километре от места падения. Аккуратно влево дожимаю ручку управления, чтобы увеличить крен. Сильнее отклоняю левую педаль, чтобы выполнить подобие воронки.

— Саня, балку перерубим! — заволновался Димон, когда винты слегка затрещали.

— Нормааально, — ответил я, поглядывая на авиагоризонт, где крен уже был 30°.

Вертолёт завибрировал, но ничего критичного. Звук двигателя рабочий, а органы управления ещё имеют запас по отклонению.