Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 29

— Он вздохнул и хряпнул кофе за неимением ничего покрепче. — А ведь ходили слухи, что у Филинова серьёзные неприятности.

Слухи и правда существовали, но ничего конкретного не звучало, только предположение, будто Филинов угодил в какое-то «тёмное место». Надежда, что эти неприятности окажутся фатальными, согревала сердца всей Семибоярщины. Но Филинова, конечно, не задушишь и не убьёшь, по крайней мере привычными средствами.

Трубецкой откинулся на спинку кресла, покачав чашку в пальцах:

— Может, слухи с самого начала были пустыми. — Он задумался, потом тоже отпил кофе.

— А может, он сам их и распустил. Филинов тот ещё мастер дезинформации.

— Зачем это ему надо?

— Да хоть бы чтобы опять нас развести на бабки. Представь: вот мы бы повелись и снова попробовали напасть на его земли, а тут он вылетает как чёрт из табакерки и говорит: ах, опять, бояре, за старое — ну, платите или секир-башка. Как бы то ни было, нам всё равно придётся снова откупаться. И лучше предложить откуп самим, пока за наш сговор с Паскевичем не выставили счёт.

Мстиславский чертыхается громко и спрашивает с надеждой:

— Ты точно уверен, что Филинов знает о сговоре с Паскевичем? Может, пронесёт?

Трубецкой разводит руками:

— Боря, я тебя не узнаю! Ты как маленький, ей-богу.

А как сам считаешь? — Он, резко поставив пустую чашку на стол, почти бросил. — Конечно, Филинов знает. Иначе с чего бы у Годунова взорвалась его любимая «Волга», а твой портрет ночью погрызли до неузнаваемости?

Мстиславский нахмурился, тяжело вздохнул:

— И правда… Будто щенок погрыз. — Боярин покачал головой, горько усмехнувшись.

— Придётся платить. Только надо состыковаться со всей Семибоярщиной насчёт цены выкупа. А то скоро и впрямь по миру пойдём. Слушай, Федот, может, что покрепче нальёшь? Кофе совсем не помогает.

— Я выкинул из дома весь алкоголь, — отказал другу Трубецкой, а то только дай тому выпивку — и он до вечера засядет в гостях. — Знаешь, мне иногда кажется, что Филинов специально нас не убивает. Мы для него как дойные коровы: накосячим — платим компенсацию. — Он скривил губы. — А ведь мы бояре, уважаемые, когда-то сильные… И где теперь наша гордость?

Мстиславский морщится от этой унизительной мысли:

— Тогда почему он нас вообще не грохнет? Не заберёт наши земли и титулы, если уж так силён?

Трубецкой пожал плечами:"

"— Это же очевидно! Потому что он не дурак и понимает, что Царь не позволит разворовывать наши кланы.

Да и Филинову выгодно иметь дело с таким старым дурачьём, как мы. Погибнем мы — на наши места придут сыновья. А у них может хватить ума не повторять наших ошибок и не влезать в войну с Филиновым.