Академия для строптивой

 – Теперь вы обязаны его изловить! Потому что трусы трусами! Просто нарушение общественного порядка! А это! – Он указал на свисающий лохмотьями воротник, – Это оскорбление! И смыть его можно только кровью… фигурально выражаясь, этого мелкого лохматого ободранца, который посмел испортить мою любимую, сшитую на заказ вещь!

Папа еще раз разразился бранью, пытаясь на ощупь оценить ущерб, и направился по тропинке в сторону виднеющегося здания академии.

– А как же я?! – испуганный вопль вырвался произвольно. Лежать было холодно и неудобно.

Родитель неопределенно что-то буркнул, сети начали таять, а я облегченно выдохнула.

В отличие от папы Демион, как порядочная няня, остался ждать, пока я окончательно освобожусь. Не знаю почему, но этот факт меня безмерно радовал.

До моей комнаты добрались без приключений. Демион шел впереди, а я едва поспевала за его размашистым шагом и, естественно, не могла задать сто тысяч интересующих меня вопросов. Он словно специально делал все возможное, чтобы меня игнорировать. Это обижало, и я заводилась. Ну не маленькая девочка, неужели сложно сказать, что поцелуй – это ошибка, досадная случайность, которая больше не повторится? Я бы поняла.

Наверное, поняла. В любом случае, лучше это, чем неопределенность и многозначное молчание.

– Не пытайся все усложнять, рыжая. – Демион улыбнулся уголками губ, едва я обернулась на пороге своей комнаты, чтобы все же задать ему интересующий вопрос. – Просто ищи приятные моменты в любой ситуации, – посоветовал он и, наклонившись, совсем по-дружески чмокнул меня в нос. Я едва сдержалась, чтобы не припечатать каблуком его ногу. Остановило лишь то, что сегодня я выбрала обувь на плоской подошве.

Придется месть оставить до следующего раза.

Демион подмигнул, отступил на шаг и буквально растворился в воздухе, а я так и осталась стоять на пороге. Правда, ненадолго. Дверь распахнулась, из комнаты выглянула Сильвена, схватила меня за руку и настойчиво дернула внутрь, приказав:

– Рассказывай, что у вас?

В нашей комнате собралась вся компания, за исключением Леона, которого, вероятно, просто изгнали с девичьих посиделок. Подружки пили чай и, по всей видимости, ждали меня, чтобы учинить допрос с пристрастием. А я совершенно не знала, что им сказать.

Кто бы меня просветил на тему: «Что там у нас?»

Девчонки меня пытали полночи, а когда не добились более или менее связного ответа, прогнали в душ и спать. Я думала, что буду ворочаться с боку на бок, но вырубилась, едва голова коснулась подушки. А с самого утра, до начала занятий, мы, сонные и нечесаные, бегали по коридорам академии, уничтожая свидетельства существования шушеля. Мои подружки серьезно отнеслись к тому, что все его безобразия должны остаться в тайне. Ну, по крайней мере, их масштаб.