Четвертое правило дворянина

— Простите, не расслышал, что вы говорите?

— Я спрашиваю, неужели на него нет никакого рычага воздействия?

— Воздействовать можно на любого, — ответил Верховцев. — Другой вопрос — что для этого потребуется? Конкретно в его случае... Отец Новикова когда-то был близок с папенькой нашего императора Николая Александровича, с тех пор как-то повелось, что у него все легко выходит. Думаю, пока не нашелся человек, который захотел бы всерьез связываться с этим парнем.

Да неужели? В таком случае, я буду первым, у кого появилось такое желание.

— Все ясно — связываться с ним никто не хочет, это я понял. Ну а что касается Таганцевой и дела на нее?

— Вот здесь все обстоит именно так, как говорил вам граф Бобров. На любое дело можно смотреть по-разному, а особенно, когда вопрос касается подобных вещей — это мне отлично известно, по собственному опыту. Данный случай не исключение, — вздохнул Леонид Александрович. — С точки зрения господина Новикова, все выглядит очень плохо. Он пытается повесить на Таганцеву не только корыстную выгоду, но и торговлю секретной информацией, что и вовсе поворачивает дело в совсем уж плохую для нее сторону. Ну а на самом деле, там замешано много людей, которые хотели бы похоронить эту историю, так что все до сих пор движется именно благодаря неуемной энергии Льва Сергеевича.

Я допил свой шоколад, поставил пустую чашку на стол и посмотрел в окно, на проезжающие мимо машины. Выходит, этот Новиков и в самом деле тот еще сукин сын! И если Алексей Борисович был прав во всем, что мне рассказал сейчас Верховцев, то значит он не наврал и в остальном.

— Скажите, Леонид Александрович, а что касается причин такой ненависти к Софьи Николаевне, — я отвернулся от окна и посмотрел на него. — Вам что-то известно на этот счет?

— Лишь исключительно по слухам.

— Ну если точной информации нет, давайте слухи. Дыма без огня тоже ведь не бывает.

— Говорят, что Лев Сергеевич какое-то время безуспешно добивался Таганцеву, но не вышло. Так что это, своего рода, месть за неразделенную любовь, — он усмехнулся и добавил. — Если вы хотите знать мое мнение, то Новиков просто один из тех мудаков, который привык добиваться своего любыми методами, в том числе и такими.

— Но он же все-таки дворянин, как минимум это низко.

— Ну а кроме этого он еще человек, а все люди разные. Так что вопрос морали здесь второстепенен — для каждого она своя.

На некоторое время в комнате повисла тишина, во время которой каждый размышлял о своем. Не знаю, о чем думал Верховцев, а вот я пытался бороться с внезапно охватившим меня порывом гнева.

— Скажите, ваше сиятельство, вам сильно дорога эта девушка? — спросил вдруг Леонид Александрович, чем отвлек меня от мрачных мыслей."

"Вопрос, конечно, немного личный, но не вижу никакого смысла скрывать.