Академия Рейвенхолл. Тайная магия

Затем она снова каркнула и величественно взмыла в ясное ночное небо. Я смотрела ей вслед, пока она полностью не слилась с тьмой, а потом, зевнув, пошла дальше. Стоило мне ступить на последнюю ступень, как большая, тяжелая двустворчатая дверь автоматически распахнулась. Мотнув головой, я шагнула в пустынный холл, но еще раз ненадолго остановилась, чтобы впитать в себя окружающую обстановку. Высокие окна с темно-зелеными бархатными занавесками, большая винтовая лестница и древняя люстра у меня над головой. Все это – часть моего нового дома.

С улыбкой я обвела взглядом картины на стенах.

Как ни странно, не хватало портрета писательницы Хизер Кингстон, который бросился мне в глаза в день приезда. Его что, перевесили?

– Портрет Хизер Кингстон ты теперь сможешь найти в северном крыле.

Я испуганно обернулась и обнаружила у себя за спиной Криса.

– Извини, не хотел тебе мешать. Просто ты громко думала. – Он криво усмехнулся.

– А почему его перевесили?"

"– Ну, картины никогда не остаются на одном и том же месте. Они заколдованы и регулярно перемещаются на разные места по всей академии. – Крис указал на картину с изображением ярко освещенного холма со скалами.

Под ним золотыми буквами значилось: «Ведьмина гора, Вальпургиева ночь, 1958 год».

– То есть ты хочешь сказать, что картины, как в «Гарри Поттере», меняются местами и всегда появляются в разных частях академии? – Я не удержалась от ухмылки.

– Точнее, в «Гарри Поттере» местами менялись только персонажи на картинах, но, в общем, да. Говорят, что много десятков лет назад один из бывших директоров наложил на эти картины заклятие. Когда луна переходит в растущую фазу, они перемещаются. И до сих пор ни у кого не получилось снять чары.

Поэтому картины спокойно гуляют дальше. – Крис обвел широким жестом многочисленные антикварные портреты.

– А почему ты в такой поздний час еще не в своей комнате? – Я улыбнулась, а мой взгляд упал на его одежду. На нем уже были пижамные штаны в клетку и узкая белая футболка, облегающая четко проступающие мышцы пресса. Светлые волосы разлохматились, несколько прядей упали на лицо.

– Я как раз крался в оранжерею, чтобы взглянуть, как созревает успокаивающее зелье. Наверняка в такую ясную ночь сквозь стеклянную крышу должно проникать много лунного света.

Я нахмурилась:

– Разве это не запрещено? – Пробираться ночью в кабинет казалось мне неправильным.

Крис помотал головой:

– Нет ни одного школьного правила, которое бы это запрещало. Аудитории, а вместе с ними и оранжерея не запираются.

Это меня удивило, однако я решила больше не донимать Криса вопросами. Впрочем, он, похоже, и сам заметил, насколько неправдоподобным мне это казалось.

– Академия поощряет учеников заниматься в классах после занятий.