Ахиллесова спина

Кто бы возражал, сдвинули как миленькие.

– Слышь, мужик, а закурить можно? – спросил я. – Плавно и печально, а?

– Обойдешься, – отрезал генерал. – Думаешь, я о твоем портсигаре ничего не знаю?

– Нет так нет. – Я вздохнул. – Тогда чего сидим, кого ждем? Ты вроде нас кончать собирался.

– Я? – Самойленко удивленно поднял брови. – И в мыслях не было.

– Прекрасно! – Я воспарил душой. – Значит, потрещим и разбежимся. Вот здорово!

– Не значит, – деловито уточнил генерал. – Я вас убивать не собираюсь, сами как-нибудь справитесь.

– Это как? – лениво спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– Да так. – Самойленко улыбнулся.

Душа его, сразу видно, пела и плясала. – Мы с товарищем полковником пришли на встречу с оперативным работником, неким Скоморохом, а он перенервничал, так бывает, потерял контроль, ну и…

– Неужели?

– Именно так все и было, – подтвердил Самойленко. – Не поверишь, просто хотели поговорить, успокоить, он же вдруг начал стрелять. Смертельно ранил собственного куратора.

– А тот, перед тем как склеить ласты, тоже успел разок-другой пальнуть и, конечно, попал, – предположил я.

– Рад, что ты все правильно понял, – проговорил генерал.

 – К моему немалому сожалению, именно так все и произошло. – Он вздохнул. – Какая жуткая трагедия!

– Лихо! – похвалил я и тут же спросил: – А когда стрелять начнешь, часом не промахнешься? А то, сам понимаешь…

– Не боись, – заявил генерал и осведомился: – Ты меня в форме видел?

– Один раз.

– Значок «Мастер спорта» на кителе заметил?

– Вроде да.

– Это по стрельбе, – скромно признался он.

– Ну, тогда все в порядке, – сказал я. – И чего ты медлишь?

– Торопишься на тот свет?

– Не очень.

– Тогда так. – Он подцепил ногой второй пистолет, нагнулся, поднял и уложил на журнальный столик перед креслом. – Я задам несколько вопросов. Пока отвечаешь, вы оба живы. Как тебе?

– В принципе, согласен. Но с небольшой поправкой.

Второй раз за последнее время меня, перед тем как грохнуть, начинают расспрашивать. Тенденция, однако.

– Это как?

– Я отвечаю на твой вопрос, ты – на мой.

Это тоже уже было.

– Зачем тебе? – искренне удивился генерал. – Все равно ведь…

– Да пойми ты! – Я медленно поднял руку и вытер лицо. – Я проиграл.

Обидно, конечно…

– А знаешь, что для меня самое обидное? – перебил он.

– Пока нет.

– То, что я сделал вас обоих и никому не смогу об этом рассказать!

– Подумаешь.

– Не скажи. – Самойленко покачал головой. – Тебя, между прочим, чуть ли не асом считают. Считали, – сразу же поправился он, пренебрежительно указал мизинцем на жалкого, бледного, постанывающего Кандаурова и продолжил: – Об этом тупице вообще легенды ходят. Если вы лучшие, то кто тогда худший?

– Может, ты? – огрызнулся я, но он только рассмеялся.