Далекие странники (перевод новеллы)

Е Байи не собирался останавливаться:

— Если у тебя нет, у кого ещё ему быть?

Старик горестно рассмеялся:

— Ну конечно, вы мне не верите! Он тоже не верил.

Чжоу Цзышу в задумчивости смотрел на искалеченного узника, а затем снова прервал всеобщее молчание вопросом:

— Старший Лун, вы ведь знаете, кто владеет ключом?

Старик повернул голову на звук голоса Чжоу Цзышу, словно мог его видеть:

— Верно, я знаю. Но я дал клятву не раскрывать эту тайну. Никому и никогда. Лун Сяо… Поэтому Лун Сяо сошёл с ума!"

"Е Байи прищурился и продолжил почти угрожающим тоном:

— Значит ли это, что ты был свидетелем событий, произошедших между Жун Сюанем и другими тридцать лет назад?

Старик молча кивнул.

Но прежде, чем Е Байи успел задать следующий вопрос, Лун Цюэ предупредил его:

— Я не могу вам ничего рассказать. Жун Сюань и его жена — благодетели, спасшие мне жизнь. Я пообещал госпоже Жун сохранить тайну.

— Ты не в том положении, чтобы решать, — ледяным тоном отрезал Е Байи.

Старик расхохотался. С большим трудом он схватился за ногу, нащупал пронзённое цепью изуродованное колено и приподнял его на всеобщее обозрение.

Продолжая смеяться, он спросил неподходящим для тяжёлой атмосферы легкомысленным тоном:

— Что хуже этого вы можете сделать? Лун Сяо, маленький зверь, три года держал меня в плену! Что ещё можно со мной сотворить?

Старик, которому каждый вдох давался с видимым усилием, устало прислонился к спинке кровати. Его губы скривились в слабой насмешливой улыбке. Казалось, ему было плевать на весь мир. Глядя на Лун Цюэ, Чжоу Цзышу припомнил изречение Фань Куая: «Я не боюсь даже смерти, зачем мне отказываться от простой чаши вина?».[351]

Он задумался, каким на самом деле был Лун Цюэ? Из-за одного человека — любимой жены, которую потерял, — он возвёл загадочное и опасное поместье Марионеток, в котором заперся от мира.

Из-за одного давнего обещания он не открыл секрет даже собственному сыну и пережил три года ада на земле… Чжоу Цзышу пришёл к выводу, что во всём цзянху никто не имел большего права называться «благородным героем», чем этот умирающий старик.

Вдруг Чжоу Цзышу ощутил, что рука Вэнь Кэсина, до того спокойно покоившаяся на его талии, сильно напряглась, будто тот хотел прижаться всем телом.

Чжоу Цзышу обернулся, недовольно нахмурившись, и обнаружил, что Вэнь Кэсин не сводит глаз с Лун Цюэ. От его обычной улыбки не осталось и следа, а в темных глазах на мгновение промелькнул влажный блеск.

— Эй, древнее чудовище! — выкрикнул Вэнь Кэсин. — Раз он не хочет рассказывать, так тому и быть. Перестань донимать людей!

Проигнорировав эти слова, Е Байи схватил Лун Цюэ за руку и жёстко отчеканил:

— Мне нет дела до Кристальной брони, тайного ключа и всего, что с ними связано.