Далекие странники (перевод новеллы)

Это ли не вдовья доля, хотя ты ещё жив?

Рука Чжоу Цзышу соскользнула, а Вэнь Кэсин подхватил кувшин и торжествующе улыбнулся.

Чжан Чэнлин ехал за ними и, опустив голову, выискивал на дороге трещину, чтобы зарыться в неё поглубже.

На радостях от успешного похищения выпивки Вэнь Кэсин сделал большой глоток, краем глаза посматривая на Чжоу Цзышу:

— Вино далеко не лучшее. Но вкус… неожиданно приятный. На удивление приятный, — и расплылся в довольной ухмылке.

Чжоу Цзышу заторможенно глядел, как наглец упивается триумфом, а затем резко пришпорил лошадь. Подъехав вплотную, он склонился и прошептал на ухо Вэнь Кэсину:

— Моя прекрасная жёнушка теряет ночной сон, терзаясь от одиночества и неутолённых плотских желаний? Этот муж действительно плохо с тобой обращался и сожалеет об этом.

Сегодня, после вечернего омовения, я обязательно навещу супружескую спальню и позабочусь о том, чтобы…

Фантазия Вэнь Кэсина рисовала весьма яркие картины. Увлечённый ими, он невольно потерял связь с реальностью и не сразу заметил, что рука вместо кувшина держит пустоту.

Зеркально повторяя действия Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу бросил на него косой взгляд из-под ресниц.

Правда, в его глазах читался скорее блеск озорства, а не многообещающий намёк.

Настала очередь Чжоу Цзышу самодовольно ухмыляться. Он демонстративно покачал кувшином, прежде чем приложился к горлышку и сделал большой глоток. Вдруг он почувствовал, как что-то маленькое и твёрдое проскользнуло в рот. Содрогнувшись, Чжоу Цзышу выплюнул эту штуку на ладонь и чуть не выпрыгнул из седла, увидев кусочек грецкого ореха! Чжоу Цзышу перекосило от отвращения, словно ему в рот попал комок человеческого мозга, а не безобидное ядрышко.

— Чёртов ублюдок! — яростно бросил он Вэнь Кэсину.

Вэнь Кэсин смиренно сложил руки в поклоне:

— Я не заслуживаю такой похвалы, ты превзошёл меня во всём!

Лицо Чжоу Цзышу безо всякой маски приняло землистый оттенок:

— Ты!.. — несомненно блестящий ответ остался невысказанным, поскольку желудок Чжоу Цзышу скрутило от отвращения. Тошнотворный образ крошечных человеческих мозгов отказывался покидать воображение.

Вэнь Кэсин неторопливо подъехал ближе, взял его запястье и размашисто провёл языком по ладони, забирая злополучный орешек.

— Супруг мой, твоему возрасту не подобает придирчивость к еде! Нельзя разбрасываться с трудом добытой пищей, — усмехнулся Вэнь Кэсин, с нескрываемым наслаждением прожевав орех.

Чжоу Цзышу отвернулся, подавляя рвотные позывы. Ему потребовалось некоторое время, чтобы произнести слабым голосом:

— Я хочу отказаться от жены…[373]

Вэнь Кэсин расхохотался.

Щёки Чжан Чэнлина за это время успели неоднократно сменить цвет с пятнисто-малинового на бледно-зелёный.