Далекие странники (перевод новеллы)

—М-м-м? — озадаченно переспросил Вэнь Кэсин. И тут же захрипел, получив локтем в грудь.

В следующее мгновение его подбросило в воздух, небо перед глазами закружилось, и обе руки оказались заломлены за спину, а сам он уткнулся лицом в сугроб. Придавив Вэнь Кэсина, Чжоу Цзышу в ответном хулиганском порыве легонько подул ему в ухо, прежде чем шепнуть:

— Что, съел? Сам проси пощады!

Вэнь Кэсин с усилием повернул голову и скосил на него глаза:

— Мечтаешь меня связать, А-Сюй?

Чжоу Цзышу с ухмылкой поднял брови:

— Благодарю за идею.

Постучав по акупунктурным точкам Вэнь Кэсина, он временно обездвижил противника и присел отдохнуть.

— Моя молодая жёнушка, твой бедный муж покрылся испариной только от того, что пытался сдержать твой пыл, — расстроенно сообщил Чжоу Цзышу, утерев лицо."

"Тут же к его лбу ласково прижалась ладонь. Вэнь Кэсин должен был лежать неподвижным бревном, но вместо этого бесшумно сел рядом.

— В самом деле? Дай-ка проверю, — забеспокоился он. — Да ты и впрямь взмок! Только не простудись…

Чжоу Цзышу шарахнулся от этой заботы, как от чумы.

— Ты можешь перемещать свои акупунктурные точки! — возмутился он, отпрыгнув на целый чжан.[485]

В ответ на полный насторожённости и осуждения взгляд Вэнь Кэсин кокетливо подмигнул:

— Я и не такое могу.

На этом обмен любезностями прервался, и они вновь сцепились, норовя расколоть гору.

Рассуждая о причинах такого поведения, Великий Шаман явно не всё учёл. Меридианы меридианами, но имелись и другие проблемы, требующие безотлагательного решения. Не было очевидного победителя или проигравшего, верх и низ безостановочно чередовались, и пока Чжоу Цзышу с Вэнь Кэсином не могли отдаться сжигающему сердца пламени, единственным способом выпустить пар оставалась драка.

Поначалу Чжан Чэнлин бегал смотреть их поединки в надежде набраться опыта. Но очень скоро юноша обнаружил, что старшие сражаются чересчур жестоко и беспринципно. На их примере можно было изучать только такие техники, как «Чёрный тигр валит с ног», «Хитрый трюк обезьяны» или «Земля и небо меняются местами».[486] Всё это не помогало совершенствоваться, скорее наоборот.

Опечаленный тем, что выдающиеся мастера скатились до уровня уличной потасовки, Чжан Чэнлин решил вырабатывать собственный стиль. Его прежние неуклюжие попытки шифу называл надругательством над боевыми искусствами и плевком в учителя. Но, положа руку на сердце, катание по земле со старшим Вэнем тоже не отличалось грациозностью. К сожалению, наставники Чжан Чэнлина не понимали, что подают ученику дурной пример, и с каждым днём всё отчаяннее мерились силами.

Перемирие наступало лишь после захода солнца, когда Чжоу Цзышу проглатывал вечернее лекарство. Великий Шаман назначал лечение в зависимости от возможностей больного.