Акция прикрытия

Спал он в измятом камуфляжном комбинезоне, не сняв высоких шнурованных ботинок. Жаль, не подвернулась вчера никакая баба! А невеста у этого сопляка ничего... Ну да посмотрим... Хамзаевы не сильно обрадовались, когда он заявился на торжество. Не потому, что незваным: в такой день любой односельчанин – желанный гость, а он даже дальний родственник. Это из-за прошлого... Чистоплюи! Тогда они в один голос твердили про опозоренную честь семьи. Если бы не новые времена – выставили бы с позором бывшего арестанта! Не посмотрели на богатые подарки – пригоршню колец, цепочек, кулонов.

.. Хотя если бы не новые времена, он бы гнил заживо в Наурской колонии, разматывая двенадцатилетний срок, и даже не мечтал о свадьбах, камуфляже, оружии...

Автомат валялся на полу, под рукой. Закопченный ствол остро пах пороховым нагаром, магазин был пуст. Какая свадьба без стрельбы! Раньше, когда только захватили русские арсеналы, к продаваемому автомату прилагалось два рожка с боевыми патронами и один – с холостыми. Холостые почему-то быстро закончились. То ли их меньше было, то ли ими палили чаще... Можно и боевыми салютовать, но хозяевам это не очень нравится: пули пронизывают потолок, дырявят крышу, К тому же рикошеты.

.. В прошлом месяце Али Шовгенова убило – от газовой трубы отскочило прямо в голову! Недавно и жениху ухо оторвало. Вот смеху было! Все подходили и спрашивали: «Только ухо? Все остальное на месте? Ты хорошо проверь!» А тот сидит с перевязанной башкой, отшучивается: «Самое главное при мне, а уха и одного хватит!» Хотя видно: ему не очень-то весело – весь бледный, кривится... К тому же вполне могло и самое главное отхватить – просто повезло, случай благосклонно распорядился.

Первое, что сделал Идигов, поднявшись с кровати, – снарядил магазин, проверил запасные. Один он расстрелял, второй, как и положено, оставил на непредвиденный случай. Значит, хотя и пьет, но ума не пропивает.

«Молодец, Аслан!» – похвалил он сам себя.

Ступая по замызганному, усеянному мусором, пустыми бутылками и банками из-под консервов паркету, он подошел к высокому трюмо в резной дубовой оправе. Собственное отражение очень не понравилось: мятая одежда, мятое лицо, растрепанные волосы, неопрятная многодневная щетина, которую нельзя назвать бородой, мутные бессмысленные глаза.

Чушкарь – всплыло из тайников подсознания оскорбительное прозвище. Так звали его на зоне. Там не любят насильников и, как правило, опускают на самое дно... Вспоминать прошлое он не хотел, к тому же теперь у него был автомат. С размаху он ударил прикладом, коварное зеркало разлетелось вдребезги. Чушкарь исчез. На первом этаже просторного, богато обставленного, хотя и предельно запущенного дома стоял могучий Волк.