Акция прикрытия

* * *

– Как думаете, почему они колокол убрали? – Кисляков обвел товарищей беспокойным взглядом. – И лодку взорвали... Кто? Зачем? Нам когда задачу ставили, о таком не предупреждали!

Ершов вздохнул.

– Недаром у меня дурное предчувствие было! Может, нас еще тогда американцам продали... А сейчас торжественно хоронят, да слова жалостливые говорят...

– А на кой нас американцам продавать? – пожал плечами Еремеев. – У них своих хватает. Да это и никак не спланируешь...

– Как думаете, поверили американцы, что не мы лодку взорвали? – с тем же беспокойством спросил Кисляков, У него явно сдавали нервы, и он нуждался в утешении. Но утешить товарища было нечем.

Российские «тюлени» уже сутки были заперты в одной из кают. Их хорошо кормили, никто из экипажа не проявлял явной враждебности, но отчуждение и подозрительность присутствовали. Все трое прекрасно понимали: расстояние до смерти равно толщине внешней обшивки «Мурены».

– Наверное, поверили. Иначе уже утопили бы. За трех своих-то...

Джерри Виндоуз пришел в сознание довольно быстро. Нередко следствием контузий является выпадение памяти, но на этот раз, к счастью, такого не произошло. Он детально помнил все происшедшее. Выполненное задание, чувство облегчения, внезапно свалившийся сверху вололаз в жестком глубоководном скафандре, мина, бестолковая схватка, взрыв,.. Джерри обошел пришельца сзади, и громоздкий цилиндр устаревшего скафандра спас ему жизнь. Но кто это был? И откуда взялись на шестисотфутовой глубине русские в американских скафандрах? Неужели их действительно бросили свои? Или допрашивающий их офицер безопасности плохо понял путаную историю на чужом языке?

Будто уловив его мысли, в каюту вошел сам Стоун. Он оправдывал фамилию[28] – округлый и твердый как кремень, темное гранитное лицо, острые щебенки глаз, жесткие усы – словно мох на скале.

– Мне приказано взаимодействовать с тобой, – без предисловий начал он. – Да здесь больше и не с кем. Так что давай все обмозгуем.

Стоун откинул мягкое полукруглое сиденье, прижатое к стальной, задрапированной светло-зеленым пластиком переборке, тяжело опустился на него и с видимым облегчением вытянул ноги.

– Только сменился с вахты, – пояснил он. – Для меня это не обязательно, но не хочется выглядеть белой вороной. Я работаю вместе с командой, ем с ними за одним столом, словом, стараюсь быть одним из них. И все же когда надо сделать говенную работу, то все поворачиваются ко мне и ждут. Ты понял? Люди, с которыми я стою плечом к плечу, презирают меня!

Офицер безопасности усмехнулся.

– Впрочем, ты меня должен хорошо понимать. Потому что мы оба занимаемся дерьмовым делом. Да и эти русские такие же. Я бы с удовольствием надрался с ними до чертиков и поговорил за жизнь... Но им не повезло.