Алчность

Он выпутался из простыней, прижимая к уху мобильник.

— Только не говори, что допоздна сидел на работе и опять заснул за столом!

— Просто скажи мне, в чем дело, Махони. Хорошие хоть новости? — Он поднял с пола рубашку и начал натягивать ее.

— Убийство в Севен-Хиллз. Возможно, связано с нашим делом. Хочешь, заеду за тобой?

Проклятье! Труп.

Энди уже прикидывал, сколько времени это займет. Кто она? Чью жизнь на этот раз оборвал Эд?

— Только если за руль сяду я, — предупредил он.

— Плевать. Я хотела сказать, есть, сэр. Как скажете, начальник. Вчера вечером в тамошний участок позвонила жена брата вашей охранницы из Лонг-Бэй, Сьюзи Харпин, — доложила Махони. — И сказала, что в доме ее брата кто-то поселился, а сам брат пропал. А в кухонной раковине лежит мужская рука.

— Рука?

— Остальное объясню по дороге.

Глава 57

— Что с тобой?

Из-за двери ванной доносился шепот. Мак испуганно подняла голову. Почти полчетвертого утра. Она открыла рот, чтобы ответить, но ее тело сотряс новый приступ тошноты.

— Макейди! — Снова шепот и стук, словно кто-то толкает дверь.

Пожалуйста, уйдите…

— Одну… минутку, — простонала Мак. Она вытерла рот, оттолкнулась от унитаза и, не открывая дверь, спросила: — Да?

— Тебе плохо?

— Да. — В самую точку. — Я выйду через секунду.

Мак отыскала свою косметичку, засунутую в дальний угол шкафчика, позади чужой косметики и бутылок с загарным тоном от Диора. Затем почистила зубы и сплюнула в раковину, поплескала водой на лицо.

Если не считать случая накануне судебного процесса, Мак не могла припомнить, когда ее тошнило в последний раз. Она понадеялась, что это не станет постоянным явлением. Тошнит, когда боишься. Тошнит с перепою. Тошнит, потому что тебе нравится Гонконг. Вся эта блевотина — верный знак, что твоя жизнь свелась к тесному общению с унитазом.

Чувствуя некоторое облегчение, она открыла дверь ванной и увидела Джен, сидевшую на подлокотнике дивана и с тревогой смотревшую на нее. Девушка надела мальчишечью пижаму, лицо ее сияло чистотой, волосы были собраны на затылке в хвостик. Без макияжа ей нельзя было дать больше двенадцати лет.

— Вот она я, — выдавила из себя Мак.

— Знаешь, ты не толстая. Ты просто высокая, — ответила Джен.

— Извини?

— Я просто хочу сказать… знаешь… — Джен смутилась. Мак заметила, что девушка сидит, подложив под себя ладони. — Я просто говорю, что ты не толстая.

Мак смутилась. Зачем она мне это говорит?

— Я знаю, что не толстая, — кивнула она.

Джен посмотрела в сторону ванной и снова глянула на Мак, и та догадалась, о чем девушка хочет ей сказать.

— О, нет, нет. У меня нет булимии! — воскликнула Мак. — Нет. Спасибо за сочувствие, но это не так. — Должно быть, Джен уже приходилось видеть, как другие возвращают съеденное, вызывая рвоту.