Алчность

Когда тебе утром предстоит давать показания, ночью следует вести себя благоразумнее. Иначе светят крупные неприятности. Возможно, его не вызовут свидетельствовать еще несколько дней после выступления Макейди, вслед за которым может начаться серия перекрестных допросов. Чтобы оказать эмоциональное давление на присутствующих, прокурор первым вызвал известное лицо с единственным в своем роде докладом из первых рук о патологической жестокости Эда в этом леденящем кровь деле. Свидетельство Мак станет краеугольным камнем в определении той цены, которую Эд должен заплатить за смерть своих жертв.

— Не называй меня жертвой, Энди. Я выжила, я не жертва… пожалуйста, никогда не называй меня так…

Сердце Энди стиснуло от одной мысли о Макейди и о том, как близки они были, когда она сказала ему эти слова. Теперь все изменилось.

— Ты видел мать Эда?

Мать Эда Брауна. Да, Энди тоже заметил ее.

— Очаровательная миссис Браун, — пробормотал он.

Необходимость присутствия в зале суда вынудила миссис Браун одеться более консервативно, чем обычно. Белые складки жирного тела, прежде гордо выставляемые напоказ, теперь скрылись под скучным костюмом, который сидел на ней как мешок из-под картошки. Платье сменилось, но угрюмый взгляд исподлобья явно был постоянным свойством этой особы, и он нисколько не утратил напряженности со дня первой встречи. Миссис Браун по всем признакам была женщиной злой, упрямой, выработавшей подобный характер годами, проведенными на панели, пока домашний пожар не приковал ее к инвалидному креслу. Что она думала о своем сыне? Энди терялся в догадках. Станет ли она относиться к нему иначе после окончания процесса? Осознает ли она, что он натворил?

— Привет, детектив Флинн.

Вздрогнув, Энди обернулся.

Проклятье.

Перед ним стояла вездесущая Пэт Гудэкр, безусловно, самая прилипчивая «акула пера» из всей сиднейской братии. Он не сомневался, что эта стерва непременно будет в суде. Ее присутствие могло быть одновременно и полезным и вредным. Она аккуратнее других изложит факты, но не все, и это может доставить неприятности.

— Как дела, Пэт? — небрежно бросил Энди."

"— Да, ведь в последнее время ты выслеживала машины «Скорой помощи»? — Джимми был сама дипломатия. Он сидел, скрестив руки и в упор пялился на журналистку.

— Купи своему псу намордник, — ответила Пэт, не удостоив Джимми взглядом. Ее приятные черты заострились, глаза превратились в щелки. — Персонал гостиницы жалуется, что ты не слишком щедр на чаевые, Энди. Я хотела бы знать, какие у тебя к ним претензии. Плохо обслужили?

Пэт за словом в карман не полезет.

— Ты ничего не разузнала, Пэт.

— Уэстин всегда был мил со мной, — продолжала она.

— У тебя ничего нет.

— «Хайатт»?

Энди хранил молчание.