Алчность

Возможно, жертвами окажутся двое из пропавших без вести девушек, и мы раскроем еще два «висяка». Он также готов указать места захоронения тел. Закрытие уголовных дел очень многое значит для семей пропавших.

— Конечно, для семей это очень важно, — кивнул Энди, с трудом пытаясь сохранить спокойствие. — Но чего он добивается, сэр?

— Смягчения приговора, конечно.

Фиг ему.

Энди едва не взвыл.

— Но ведь его предложения не примут всерьез?! Скажите мне, что суд не примет эту чушь к рассмотрению!

— Сядь, — угрюмо буркнул Келли.

Энди сел.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Но ведь Эд все равно сядет в тюрьму надолго. Люди успокоятся, даже если его приговорят к двадцати или тридцати годам. Это все понимают.

— Да, черт возьми. Но должен же быть другой путь. С кем еще мы должны поторговаться, чтобы получить эти трупы?

От одной мысли о сделках с убийцами, особенно с такими, у Энди мурашки бежали по коже, но любой опытный полицейский знал, что подобная практика вошла в систему. Насильники-доносчики получали особые привилегии, распространители наркотиков — досрочное освобождение за поимку других, более крупных распространителей, а убийцы — сокращение срока за сотрудничество со следствием и предоставление информации о своих невинных жертвах, давно разложившихся или доведенных до состояния животного.

— Грэйнджер выдвигает требование о возможном освобождении после нескольких лет реабилитации.

— Реабилитации? Да вы надо мной смеетесь, черт побери!

— Флинн… — Келли тяжело посмотрел на Энди, и тот мгновенно взял себя в руки.

Господи, куда катится наш мир? Этого нельзя допустить.

Энди чувствовал, что давление у него резко подскочило. Он пытался взять себя в руки, особенно в присутствии шефа, но так хотелось шарахнуть по чему-нибудь рукой, что он вонзил ногти в ладони, и костяшки пальцев побелели. Ногти причиняли боль, впиваясь в еще не зажившую кожу, но Энди было наплевать. Он ни о чем не мог думать, кроме того, что лично сделал бы с Эдом Брауном, сумей он до него добраться. Ярость и жестокие видения переполняли детектива, пока он не взглянул на себя со стороны, и тогда устыдился того, что упустил свой единственный шанс навсегда покончить с Эдом Брауном. Прямо там, где он схватил Эда, напавшего на Макейди, с обагренными кровью руками, Энди мог запросто разделаться с ним. Ему был дан шанс, но он им не воспользовался.

Чертов Эд Браун. Чертов проклятый вонючий Эд Браун…

— Сэр, — выдавил он. — Мы все отвечаем за то, чтобы такие, как Эд Браун, не становились серийными убийцами. Однако все большее его падение очевидно. У этого типа прогрессируют садистские наклонности — преследование, пытки, расчленение. Подобные твари никогда не меняются. Для извращенцев вроде Эда никакая реабилитация невозможна.