Алчность

Мак никак не ответила на его пожатие. Она пристально смотрела ему в глаза, возможно пытаясь понять, говорит ли он правду.

— Послушай, Мак, я не хочу, чтобы ты думала, что ты видела наше свидание, потому что это не было свиданием.

Из Макейди словно выпустили весь воздух. Иссякла ее живая игривость, которая искрилась в ней утром. Плечи опустились, голова поникла.

— Я… в замешательстве, — проговорила она. — Я действительно думаю, что сейчас не лучшее время, чтобы это обсуждать. Дай мне небольшую передышку.

Проклятье!

— Может, ты думаешь, что я сержусь на тебя, но это не так, — продолжала она. — Я просто хочу немного побыть одна. За эти два дня произошло столько событий, и мне действительно нужно какое-то время, чтобы прийти в себя. Возможно, события… развивались слишком быстро. Я знаю, это моя вина, а не твоя. Ты здесь ни при чем.

Энди почувствовал бессилие. Что он мог на это ответить?

— Можно, я позвоню тебе позднее, Энди? Извини, что я так поступаю, но мне не хотелось бы сейчас сказать или сделать что-нибудь такое, о чем я потом пожалею.

Ее слова не предвещали ничего хорошего.

— На какой день забронирован твой обратный рейс? — рискнул он спросить.

— Мой билет не позволяет мне вернуться раньше следующей недели, — ответила она, и у Энди отлегло от сердца. Значит, у него еще есть время. — Если ты пришел, чтобы сообщить мне, что не встречаешься больше с той женщиной, хорошо. Я тебе верю. Должна признаться, для меня было настоящим потрясением увидеть тебя с ней, особенно сразу после… но это меня действительно не касается. Ты вправе делать все, что тебе заблагорассудится. Я не хочу, чтобы ты думал, что из-за прошлой ночи… и сегодняшнего утра… я внезапно решила, что мы связаны какими-то обязательствами, или что я считаю, что ты мне чем-то обязан. Это не так.

Энди слушал, смотрел на нее, и чем дальше, тем больше падал духом. Мак, конечно, ревновала — и в первую очередь сильно расстроилась из-за Кэрол, — а теперь замкнулась, пытаясь защититься. Он знал, какой она становится, когда прячется в свою раковину. Ему захотелось, чтобы она взорвалась, может быть, даже толкнула его в грудь, залепила пощечину. Но он знал, что этого не будет. Мак не из таких. Напротив, она будет держаться с невыносимой сдержанностью. Логичная, вежливая, закрытая…

— Ясно, — ответил он, огорченный ее холодными словами. — Но я должен понять тебя правильно. Ты хочешь сказать, что для тебя все это ничего не значит? В последний раз перепихнуться, чтобы навеки разминуться, так, что ли?

— Энди! — изумленно воскликнула она, вскинув голову. — Нет, я вовсе не это хотела сказать. Не будь таким. Это нечестно. Я просто говорила, что… — Она замолчала и глубоко вздохнула. Он заметил, как увлажнились уголки ее глаз, и понял, что защитная броня трещит по швам.