Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Вы куда собрались, красавицы мои?

— Ну Матушка-Государыня, Ваше величество. Мы только проехаться и всё. — загалдели девушки.

— Тихо! — Подняла руку в характерном жесте. — Проехаться они хотят. На пикнике что ли? Там сейчас идут уличные бои. А это всегда кровопролитные схватки и там не знаешь откуда и что прилетит.

— Матушка, но у нас пистоли есть и сабли. — Попыталась возразить Агнешка.

— Пистоли, сабли! Вырядились, тоже мне полянницы-амазонки! Мне ещё не хватало, чтобы кого-нибудь из вас привезли сюда в неживом виде или с отрубленной головой.

— Ваше Величество, но палатинам же ты разрешила.

— Попыталась канючить уже Паула.

— Не ровняйте себя с палатинами. Они мужчины. Можно сказать, с копья вскормленные, из шелома вспоенные. Значит так, я запрещаю вам соваться сейчас в Ковно. Поедете туда тогда, когда я разрешу. Понятно?

— Понятно. — Тихо проговорила Ксения. Все три опустили головы.

— Я не поняла! — Повысила голос. — Понятно вам? — Рявкнула уже совсем громко. — Смирно, сержант-дамы Корпуса!

Три девицы мгновенно вытянулись по стойке смирно.

— Так точно, Ваше Величество. — Ответили все три громко, в унисон.

— Вот так то уже лучше. — Смотрела на них. Потом улыбнулась. — Вольно. Я вас прошу, девочки, не огорчайте меня. Я не хочу никого из вас потерять. Идите ко мне. — Распахнула объятия. Они все три подошли, прижались ко мне.

— Прости нас, Матушка. — Проговорила Ксения, прижимаясь ко мне с одного бока…

— Мы не поедем в город без твоего разрешения. — Тут же сказала Агнешка, Прижимаясь с другого. Паула только кивнула. Поцеловала их всех троих по очереди в лоб. Потом переоделась в свою медицинскую одежду. Надела длинный фартук. Прошла в сопровождении Фроси в операционную палатку.

Раненые всё пребывали. Мои лекари уже суетились. Начала сама оперировать. В основном были рубленные, колотые и резанные раны. Встречались раненные и с повреждениями полученными ударно-дробящим оружием, типа моргенштерна. Старалась сохранить солдатам ноги, руки, если таковые были повреждены. Складывала перебитые кости. Накладывала гипсовые повязки. Зашивала пробитые грудь, животы, спины. Если невозможно было, ампутировала конечности. Были и те, кто умирал у меня на операционном столе. Всё же, я была не всемогуща. Я не бог и не Богородица. Католические и православные капелланы уже начали причащать солдат, тех кто был в сознании, но получили смертельные ранения и с которыми я не могла справится. Сначала умерших католиков стали класть отдельно от православных. Я запретила. Сказала, что отпевать будут и православный капеллан и католический всех вместе. И похоронены они будут все вместе, в одной братской могиле.Так, как являются солдатами моей армии, братьями по оружию, без разницы какого он вероисповедания.