Александра. Большая игра. (книга вторая)

Ей положено это знать.

— Матушка, а ребёнок чей? Великого Князя?

— Ну а чей ещё то? Кроме него у меня никого не было.

— А он знает? — Не отставала полька.

— Знает. Я ему сказала.

— Он рад?

— А ты сама, как думаешь? Конечно рад. Он так хочет наследника. Поэтому и торопит меня обвенчаться. Чтобы всё было, как положено.

— Матушка, а если дочь родиться?

— Нет, Агнеша. Я точно знаю, мальчик будет.

— Правда? — Я кивнула ей. Погладила свой живот.

— Правда, княжна. Здесь он, мой малыш. Растёт во мне. Будущий наследник Московского престола. Царевич, Цесаревич по-византийски, принц, дофин по-французски или инфант по-испански.

— Matka Boska, как замечательно. — Агнеша даже в ладоши похлопала. Из парной вышла Ксения. Быстро прошла в холодную и плюхнулась там в бассейн.

— Матушка, я тоже пойду в бассейн, остужусь немного. — Сказала польская княжна. Я кивнула ей. Всё ясно, побежала новость рассказывать своим товаркам. Вскоре услышала ещё один всплеск, это Агнеша в бассейн прыгнула. В горячую зашла Фрося. На ней тоже, как и на мне, была короткая нательная рубашка. Посмотрела на меня.

— Матушка, не пересиди. Тебе нельзя.

Пойдём в теплую. Я там купель подготовила. Полежишь в ней. А я тебя потом помою."

"— Пошли. — Мы прошли через холодную. Паула сидела на краю бассейна. Ксюша и Агнешка в самом бассейне. Польская княжна эмоционально им что-то тихо говорила. Увидев меня, замолчала. Они все трое смотрели на меня широко открытыми глазами и стали улыбаться. Я тоже им улыбнулась, но ничего не сказала. Зашли с Фросей в тепидарий. Фрося подвела меня к посеребрённой ванне. Я сняла рубашку и залезла в неё. Полусидела, полулежала. Грудь у меня наполовину была в воде.

Пахло травами. Фрося пристроилась рядышком возле ванны.

— Матушка, княжны, как я поняла, уже знают? — Спросила она.

— Знают, Фрося. Живот не скроешь в таком виде. Но они никому не скажут. Фрося, кликни там, чтобы принесли квас, морс и взвар. И ещё может фруктов каких, яблок там, груш.

— Хорошо. Взвар, квас и морс я приготовила. Яблоки и груши принесут. Может ещё что?

— У княжон спроси.

— Ладно. Ты полежи пока, Матушка, я сейчас.

Фрося ушла в холодную. Потом вернулась. Прошла в раздевалку. Слышала, как она кому-то и что-то говорит, но не прислушивалась.

Расслабилась по полной. Закрыла глаза. Через некоторое время услышала, как в тепидарий зашли княжны. О чём-то шептались и хихикали. Подошли к моей ванне и расселись рядом. Открыла глаза, посмотрела на них.

— Что, девушки?

— Матушка, — начала Ксения, — скажи, а Владыко не осерчает?

— Осерчает. Я уверена уже осерчал. Наверное, опять епитимью наложит. Уж не знаю, что он Великому Князю выговаривает. Бедный Василий.

— А как Митрополит узнал? — Удивилась Паула. Я с сожалением посмотрела на неё.