Александра. Большая игра. (книга вторая)

И католиков, и протестантов и поставлю вопрос ребром. Либо они находят язык между собой, либо я начну тотальный террор против всех кликуш и провокаторов, и в первую очередь именно против самих вождей. Тем более, первым своим указом я дала понять, что любая религиозная рознь, которая не дай бог приведёт к кровопролитию, есть тягчайшее государственное преступление и измена. За что наказание только одно — смертная казнь, без оглядок на происхождение виновного, его статус и имущественное положение.

Отложила корреспонденцию из Ливонии. Начала писать письма Георгу, Ландмаршалу и Пандольфо.

Провозилась до обеда, когда дверь кабинета приоткрылась. Заглянул Богдан."

"— Матушка, к тебе дети. — Не успел он это сказать, как между ним и дверью протиснулась Даша и по-деловому рванула со всех ног ко мне. Богдан ещё отодвинулся и в мой кабинет забежали Вячеслав с Андрейкой. Я отложила гусиное перо, отодвинула листы бумаги и закрыла крышку чернильницы. Подхватила маленькую княжну. Она устроилась у меня на коленях и стала с высока смотреть на мальчишек. При этом в одной руке у неё был оловянный солдатик из двух наборов, которые были сделаны специально для моего сына и племянника, а в другой руке маленькую пушку.

Их тоже делали умельцы для молодых княжичей. Богдан, глядя на детей, усмехнулся.

— Мама! — Возмущённо завопил Вячеслав. — А Даша у нас опять содатиков отбиает. Вон, у неё в уке мой содат. Скажи, чтобы она отдава!

— А у меня пушку забала. — Пожаловался Андрейка. Некоторые звуки, такие как «Р» и «Л» мальчишки ещё или плохо выговаривали, или пропускали. Я поняла, что Дашка, забрав у них солдатика и пушку сразу же, от греха подальше сбежала ко мне, а пацаны за ней погнались.

Мой кабинет находился рядом с детской. Тут же ко мне заглянула и испуганная нянька. Я махнула ей рукой, давая понять, чтобы успокоилась. Дети росли шустрыми и уже носились, как метеоры.

— Славушка, Андрейка. Вы же мужчины, а она девочка. Она же не всех солдатиков ваших забрала и пушки.

— Ну и что, мама. — Слава смотрел на меня упрямыми глазами. — Зачем ей содаты? Пусть она куками игает. Мы же не бейём её куков.

Даша, слушая моего сына, упрямо поджала губы, сдвинула свои бровки и прижала игрушки к своей груди. Отдавать добычу она явно не собиралась.

Я погладила её по голове, поцеловала в макушку.

— Доченька, тебе зачем солдатик и пушка? Ты разве не хочешь поиграть своими куклами? — Спросила её. Княжна посмотрела на меня, повернув голову. Покачала отрицательно головой. Потом протянула мне солдатика, как бы хвастаясь своей, теперь уже её игрушкой. Потом вновь прижала солдатика к себе. Я вздохнула. Ну не отбирать же игрушки у малышки⁈ Виновато посмотрела на сына и племянника.

— Славушка, Андрюша. Давайте так. Пусть этот солдатик и пушка будут Дашиными.